и жены.
Ответчик заявил:
— Господин судья, она моя жена. Но он увел ее от меня: то ли околдовал,
то ли приворотным зельем опоил, не знаю уж как. Еле-еле успел я их
догнать. Я тоже здесь человек чужой и в подтверждение моих слов могу
сослаться лишь на бога. Но я могу назвать одну, только мне известную,
примету. Под коленом у нее большая черная родинка. Прикажите, чтобы ее
осмотрели женщины, и вы убедитесь в моей правоте.
Пригласили женщин, и они подтвердили слова ответчика.
На один миг Мариядей Раман, который председательствовал на суде,
задумался, затем громко провозгласил:
— Сегодня ночью будет проведено тайное расследование, а завтра утром я
оглашу приговор.
Он велел, чтобы истца и ответчика охраняли мужчины, а женщину —
женщины, и ушел домой.
Наутро Мариядей Раман распорядился, чтобы истца и ответчика отвели на
лобное место. Поставив их обоих рядом, он подозвал к себе палача и громким
голосом сказал:
— Один из этих чужеземцев — низкий негодяй, посягающий на чужую жену.
Кто именно — ты знаешь. Если он и сейчас не скажет тебе всей правды,
отсеки ему голову.
Палач обнажил свой широкий меч и с грозным видом направился к обоим
чужестранцам. Ответчик, испуганно задрожав, крикнул:
— Я признаю свою вину, господин! Только не рубите мне голову… Когда
этот человек и его жена переходили реку, женщина приподняла подол сари, и
я увидел большую черную родинку. Тут-то я и решил завладеть его женой,
которая, по правде сказать, мне очень приглянулась.
Судья назначил преступнику заслуженное им наказание, а женщину
возвратил ее мужу.
Правильно гласит поговорка: "Дурное дело добром не кончится".
11. ДЕЛО О СЛОНЕ И ГОРШКАХ
Некий торговец-араб затеял тяжбу против богатого крестьянина.
— Ваша честь, — сказал он судье, — этот человек попросил у меня слона
для свадебного шествия его сына. Во время шествия слон издох. Пусть он
возвратит мне моего слона.
— Господин судья, — сказал крестьянин, — его слон и впрямь издох во
время свадебного шествия. Я много раз предлагал возместить его стоимость
или же купить другого слона. А он требует, чтобы я вернул того же самого.
Как же я могу это сделать?
Судья — Мариядей Раман — велел им прийти на другой день. Затем он
тайком, так чтобы не знал араб, пригласил к себе крестьянина и дал ему
такой совет:
— Завтра не приходи в суд. Поставь за входной дверью большие горшки.
Когда явится араб, я пошлю его за тобой. Второпях он что есть сил толкнет
дверь, и все твои горшки разобьются. А ты вопи во все горло, что он разбил
старинные горшки, которые принадлежали еще твоим предкам, и требуй, чтобы
он возвратил тебе те же самые.
Все произошло точно так, как предполагал Мариядей Раман.
Судья стал разбирать одновременно оба иска.
— Уважаемый торговец, — сказал он, — ты требуешь, чтобы тебе вернули
твоего слона живым. Крестьянин же требует, чтобы ты возвратил его
старинные горшки в целости. Исполнишь его требование — и он удовлетворит
твое.
— За горшки и слона — цена одна, — в сердцах уронил торговец и ушел ни
с чем.
Так лишний раз оправдалась поговорка: "Глупый скаред все добро свое
разбазарит".
12. ДЕЛО О ПОРВАННОМ ЗАЕМНОМ ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕ
Некий сеттияр вчинил иск крестьянину.
— Ваша милость, — сказал он, — этот человек взял у меня взаймы сто
вараха. Когда, через несколько дней, я попросил его отдать долг, он
ответил: "Приходите завтра утром ко мне на поле, и я возвращу вам весь
долг с процентами". На другой день я пошел к нему на поле, а он говорит:
"Дайте мне обязательство, я хочу его посмотреть". Только я протянул ему
обязательство — он порвал его и бросил в разожженный заранее костер.
— Господин судья, — возразил крестьянин, — я не брал у него денег и
видывать не видывал никакого заемного обязательства.
Мариядей Раман перенес слушание дела на другой день, а сам тайно
пригласил к себе сеттияра.
— Какой величины было обязательство? — спросил его судья.
— Величиной с ладонь, — ответил сеттияр.
— Завтра на суде как бы между прочим упомяни, что оно было величиной с
две ладони, — сказал ему Раман.
На другой день сеттияр начал давать свои показания.
— Ваша милость, заверяю вас, что я говорю чистую правду. Этот человек
порвал заемное обязательство величиной с две ладони и теперь отрицает, что
брал у меня сто вараха.