Почти каждый день её одиночество нарушал мужчина, чья фигура выделялась в полумраке камер. Он был среднего роста, но его осанка и манера двигаться выдавали силу и уверенность, а желтовато-серая меховая одежда плотно облегала его тело, подчёркивая широкие плечи и намекая на скрытую мощь – не столько мышцы, сколько то, как ткань натягивалась, словно он был создан для выносливости. Две аккуратно заплетённые косы свисали по бокам, обрамляя лицо, а черные волосы, слегка растрепавшиеся, падали на лоб, частично скрывая бездонные карие глаза. На поясе висели два ледоруба… странное оружие. Он не называл своего имени, лишь однажды упомянул, что её способности могут пригодиться, и пообещал помощь с судом. Но больше всего её поражало то, что он был добрым – слишком добрым, почти подозрительно. Каждый визит он приносил горячий настой, не простой, а невероятно вкусный, с лёгкой ноткой мёда и пряностей, а иногда и сладости – мягкие пирожные с ягодами или хрустящие лепёшки с ореховой начинкой. Это могло говорить о его искренней заботе… или о том, что он пытался подкупить вкусностями, чтобы смягчить её сопротивление. Мысли всё чаще возвращались к нему, и она не могла отрицать, что он ей нравился. Нет, это была не симпатия, а что-то более острое, животное, похожее на похоть, которая разгоралась в ней с каждым его появлением. Хазаами привыкла к кочевой жизни, где постоянных привязанностей не было, а партнёров она выбирала лишь на ночь, чтобы утолить свои потребности. Здесь, в камере, эти желания, долго подавляемые, вспыхнули с новой силой. Она представляла, как его широкие плечи могли бы выглядеть без этой меховой одежды, как его карие глаза могли слиться с темнотой ночи, если бы он оказался ближе, как его косы могли бы скользить по её пальцам и телу. Алые глаза следили за ним каждый раз, когда он появлялся. Он говорил, что видит в ней превосходного бойца, что её навыки могут быть полезны, и это предложение звучало заманчиво, как шепот свободы. Но она всё ещё верила, что справится сама – её показания, её искренность, её невиновность должны были убедить суд. Однако его слова о том, что культ Паука может всё усложнить, цеплялись за её разум, как шипы акации. Его доброта с чаем и сладостями добавляла смятения, была ли это забота или хитрый ход? Кто он такой? Почему хочет помочь? Очередная непонятная авантюра? Она не могла решить, но мысль о том, чтобы узнать его ближе, особенно в интимном смысле, заставляла её сердце биться чаще. Она откинула голову назад, её распущенные волосы коснулись холодной стены, и она закрыла глаза, вдыхая затхлый воздух камеры. Она, привыкшая полагаться только на себя, впервые за долгое время ощущала, что её судьба может зависеть от другого. Её тело напряглось от этой мысли, но в то же время её губы тронула лёгкая улыбка. Если этот мужчина с двумя косами, сможет вытащить её отсюда, она с радостью даст волю своим желаниям и узнает его поближе, не только ради свободы, но и ради того огня, который он в ней разжигал.