Она сжала браслет сильнее, металл впился в кожу, напоминая: ты здесь, ты едешь по тракту, ты жива. Но что, если это был не просто сон? Что, если её магия, вырвавшаяся вчера, когда она вкачивала силу в Лию, сплела этот мир, чтобы укрыть её от боли? Или это было что-то иное, нечто, чего она не могла понять, но чувствовала, как холодный ветер, пробирающий до костей? Она взглянула на коллегу, чьи пшеничные волосы выбились из-под капюшона и трепетали на ветру, словно нити света. Рассказать ей? Но как? Ведь они знакомы всего пару дней, чтобы вот так вываливать на неё всё это. И как описать этот мир из сна, где деревья пели. Как объяснить, что Рэян назвал его миром духов, если сама она не знала, что это значит? Это звучало безумно, даже в её собственных мыслях. А если Лия начнёт задавать вопросы, копаться в деталях? Ия не знала ответов. Она не была готова к тому, что этот сон или видение, мог быть чем-то большим, чем просто игрой её разума. Ведь в отличии от её обычных снов, то место запомнилось ей очень хорошо, практически до мельчайших деталей.
Сани качнулись на повороте, и Кин приподнял голову, фыркнув, но тут же снова улёгся, уткнувшись носом в её сапог. Ия посмотрела на ирбиса, и её мысли снова унеслись к мужчине из сна. Его глаза были похожи на глаза зверя – глубокие, знающие, но человеческие. Она вспомнила, как барс чихнул на рынке, нюхнув её браслет, и как смотрел на неё вчера, когда они боролись с Зеркальником. Что, если Кин чувствует больше? Что, если он… Нет, это нелепо. Он просто зверь, исцелённый мазями Тиссы, чьё мастерство вернуло ему силу. Она коснулась своего плеча, где ожог от змеиной кислоты затянулся, оставив лишь тонкую корочку. Её рана заживала медленнее, чем у Кина, и это почему-то злило, будто её тело было менее послушным, чем душа барса. Но если задуматься, то почему вместо рыси там оказалась Реейша?