И тут Адриан, который до этого молчал, вдруг нарушил свое молчание. Вопрос, который он задал ментально, будто ударил меня в самое сердце:
– А что, если один из ваших сыновей захочет вернуться? Что, если он не справится? Вы просто отвергаете его?
Этот вопрос висел в воздухе с самого начала, но я не думала, что он рискнет его озвучить. Я закрыла глаза, чтобы скрыть боль, которую он вызвал. Ответ был прост, но от этого не менее горьким.
– «Сыновья не возвращаются,» – сказала я наконец отвечая ему мысленно, стараясь держать голос ровным. – «Они знают об этом с самого начала. Они принимают это, как и мы. Это цена, которую мы платим за силу и независимость.»
Но внутри я чувствовала, как что-то в моей душе треснуло.
– «Но если такое происходит,» – продолжила я, отвечая на вопрос Адриана, – «мы принимаем его обратно. Но он уже не является частью нашего клана. Он становится чужаком, как и все остальные мужчины. Мы помогаем ему найти свое место в мире, но он больше не может вернуться к нам полностью.»
Ответ был простым, но его тяжесть все еще ощущалась. Адриан не ответил. Леха же сидел и хмурился, словно боялся принять то, что было до этого сказано. Все молчали, никто не хотел дальше разговаривать на эту тему.
– Ну что ж, – сказал Леха наконец, медленно, будто подбирая слова, – может, я и не совсем понимаю, но вижу, что у вас есть свои причины. И, возможно, для вас это действительно работает.
Я кивнула, чувствуя, что мы сделали шаг к взаимопониманию, несмотря на наши различия. Пусть он и не разделял наши ценности, но теперь, казалось, начинал уважать их.
Внезапно Леха сменил тему, и его вопрос ударил неожиданно:
– Ну так что с отцом Никиты? Это не Фабиан? Или как там звали твоего бывшего?
Я замерла, посмотрела на Леху, а затем отвела взгляд в сторону.
– Нет. Это… рандом, – ответила я коротко, стараясь не встречаться с ним взглядом.
Пауза затянулась. Леха, с приоткрытым ртом, казалось, обдумывал услышанное. Его лицо выражало смесь удивления и недоумения. В этот момент Альбус, который наблюдал за всей сценой с едва заметной усмешкой, решил вмешаться.