Придворные зашептались, переглядываясь, но не решались ослушаться. Они поспешно разошлись по углам тронного зала, а через мгновение удрали через двери, оставив нас наедине. Теперь в зале остались только я, Альбус, мой сын, Леха и сам граф.
Он сделал шаг вперед, но тут же остановился, словно боялся подойти ближе.
– Не убивай меня, ведьма, – осторожно произнес он, голос был натянут, как струна.
Я удивленно приподняла бровь, разглядывая его.
– Не убивать? – переспросила я, медленно выдохнув. – Да что вообще произошло в этом мире, пока меня тут не было?!
Граф отвел взгляд, будто собираясь с мыслями. Он выглядел растерянным, но старался сохранить видимость уверенности.
– Око за око, зуб за зуб, – наконец ответил он. – Теперь все просто. Мы отмериваем той же мерой, которой мерят нам.
Я почувствовала, как гнев вспыхнул внутри меня. Скрестив руки на груди, я шагнула ближе.
– Где справедливость? – резко спросила я, не отрывая взгляда от его лица. – Как же презумпция невиновности? Где оправдательные приговоры? У вас теперь, если кто-то убил, то сразу ему смерть? А если он защищался? Если защищал свою семью? Как вы вообще без выяснения деталей выносите такие приговоры? Это не закон, это хаос!
Мои слова, казалось, ударили его, но он лишь тяжело вздохнул, опустив плечи.
– Это теперь ни к чему… Законодательство упростили, – пробормотал граф, избегая моего взгляда.
Я презрительно фыркнула. Его слова звучали как жалкое оправдание. Граф, заметив мой настрой, поспешно добавил, словно пытаясь смягчить ситуацию:
– Но я готов вести с вами переговоры по старым законам. У меня не было выбора – моего сына взяли в плен.
– Еще бы! – усмехнулась я.
– Граф, вы нас подставили, – вмешался Альбус. Его голос звучал холодно, как сталь. – Мы умываем руки. Отдайте нам обещанный мешок денег.
Граф тут же покраснел, заметно нервничая. Его взгляд метался от Альбуса ко мне, затем к Лехе, словно он искал хоть какую-то поддержку, но не находил.