– Кто этот избранный? – спросил один из старейшин, его голос был полон сомнений.
– Это та, о ком нельзя говорить, – ответила жрица, ее глаза блеснули загадкой. – Ее имя скрыто, пока не настанет время. Но пророчество ясно: она придет, когда тьма станет сильнее, чем когда-либо. Нам нужно найти ее, ту, о ком нельзя говорить, пока не стало слишком поздно.
Слова жрицы эхом разнеслись по залу, и я почувствовала, как мое сердце сжалось. «Мама» —пронеслось в моей голове.
Резкий голос мадам из клана Михра, прервал мои размышления. Ее лицо исказилось злобой, а глаза вспыхнули яростью.
– Ты забыла, что в пророчестве говорится о том, что она может не только спасти наш мир, но и погубить его? – произнесла она с нажимом, ее голос звучал, как грохот грома.
Я вздрогнула, услышав ее голос. Это была мать моего бывшего, та самая суровая женщина, которая всегда смотрела на меня с презрением. Увидев ее здесь, я ощутила странное смешение эмоций: от удивления до легкой насмешки. Однако ее слова заставили меня насторожиться.
Моя мама, Верховная жрица, осталась невозмутимой. Ее взгляд был полон мудрости и спокойствия. Она подняла руку, призывая к тишине.
– Тот, кто забыт, ее ищет, – сказала она твердо, но с долей грусти. – Они свяжут свои судьбы, и от их выбора будет зависеть судьба всего нашего мира. Все предопределено.
– Не бывать этому! – резко перебила ее мадам из клана Михра. Ее голос дрожал от ярости. – Мы сами творим свою судьбу, и я не позволю, чтобы какой-то забытый миф решил нашу участь!
– Ты искажаешь пророчество своим неведением, – грозно произнесла моя мама, ее голос был подобен раскату грома, но в нем все же звучала доброта. Она обернулась в сторону мадам, и их взгляды встретились. – Ты боишься, но не понимаешь, что страх ослепляет тебя. Мы не можем изменить пророчество, но мы можем подготовить мир к ее приходу.
Я стояла, словно зачарованная, наблюдая за этим спором. Мое сердце билось быстрее. Слова матери, ее уверенность и мудрость внушали мне силу, но в то же время слова мадам напоминали о неизбежной опасности.