Я резко ухватилась за Альбуса и вскинула правую руку в сторону таксиста, словно пытаясь схватить его на расстоянии. Моя ладонь сжалась, и магия тут же вступила в дело.
Таксист остановился как вкопанный. Его правая рука будто застряла в воздухе, словно он пытался открыть или закрыть невидимую дверь. Он дергался и пытался вырваться из моего захвата, но это было бесполезно.
– Что за черт?! – голос его взвился испуганной чайкой, когда пальцы сковала ледяная хватка, будто тиски из небытия сомкнулись на костях. Я медленно склонила голову, словно отпивая терпкое вино из кубка его страха. Его бессильные потуги освободиться лишь расцвели на моих губах хищной ухмылкой – жалкий танец мотылька, приколотого к энтомологической доске.
Моя магия – это безмолвное удушение воли, невидимая удавка на горле свободы. Я не просто перемещала вещи; я плела гобелен власти, вплетая нити силы в саму ткань существования, заставляя кости молить о пощаде в рабском поклоне. Вспомнилось, как в комнате Никиты этот фокус оставил на спине чертенка Альбуса багровый отпечаток моей ладони – зловещий сувенир.
Таксист хрипел, бледнея, как полотно под кистью смерти. Три метра отделяли нас, но его запястья уже предали его, пальцы немели, теряя связь с реальностью. Ни единого прикосновения – лишь тяжелое бремя моего взгляда, свинцовой плитой вдавливающее его в землю, превращая руки в марионеток моей воли.
– Ты не ответил, как тебя зовут, – напомнила я, чуть сильнее сжав ладонь.
Таксист застонал, его лицо перекосилось от напряжения. Он явно не привык к таким ситуациям и, похоже, все еще надеялся, что это какой-то кошмарный сон.
– Леха… меня зовут Алексей! – наконец выкрикнул он, сдавшись под моим взглядом и магической хваткой.
– Вот видишь, не так уж и сложно, – с улыбкой сказала я, ослабляя свое воздействие. – А теперь, Леха, будь добр, не пытайся сбежать. Это только усложнит твою жизнь.
– Отпусти меня! – закричал он, изо всех сил пытаясь вырваться.