– Да уж, потревожить гнездо радужных жуков – это нужно быть совсем безрассудным, – с издевкой заметил Альбус, лениво опираясь на ствол дерева.
– А еще там был жук-навозник! – вдруг выпалил таксист, его голос дрожал от страха. – Он вырос в размерах и… и пригрозил закидать меня какашками, если я не уйду!
– Ах ты проказник! – услышали мы голос Никиты, который возвращался к нам через поляну. Он выглядел довольным, но в его глазах блеснуло что-то хитрое. – Подглядывал за Пусиком и его детишками, да? Эти жуки – его крылатые малыши! Они были возмущены твоей наглостью!
– Пусик? – переспросила я, нахмурив брови.
– Ну да, это наш жук-навозник. Мы его давно знаем, – пояснил Никита, чуть не смеясь. – Мама, накажи его! Пусик сказал, что таксист пытался его потрогать и… понюхать!
Я прикрыла лицо рукой, сдерживая смех и вздох. Таксист, все еще прячась за деревом, выглядел растерянным и испуганным. Радужные жуки не спешили уходить, жужжа все громче.
– Ладно, разберемся с этим потом, – сказала я, глядя на насекомых. – Альбус, у тебя есть план, как их успокоить?
Альбус, скрестив руки, усмехнулся:
– Конечно, есть. Но сначала пусть этот «герой» извинится перед Пусиком.
Таксист жалобно посмотрел на нас, но, видимо, понял, что выбора у него нет.
– Кто такой этот Пусик? Там огромный вонючий жук, который строит себе дом из какашек! – удивленно спросил он, обращаясь ко мне. – И я должен извиняться перед ним?
– Именно так! Пусик – наш друг, – ответила я, едва сдерживая смех.
Никита, ухмыляясь, взял таксиста за руку и уверенно повел его в сторону сарая. Когда они скрылись за холмом, Альбус наконец выдохнул и присел рядом.
– Ладно, привал. Мы достаточно удалились от портала, и до королевства осталось недалеко. Нужно обсудить план действий, – строго сказал он, уже полностью вернув себе привычный тон.
– Согласна, – отозвалась я с облегчением.
Минут через десять к нам присоединились Никита и слегка озадаченный таксист. Тот выглядел так, будто только что побывал на другом конце вселенной. Он вздохнул и плюхнулся на землю рядом с нами.
– Надо решить, что делать с этим бедолагой, – сказал Никита, глядя на меня.