– РУКИ ДАВАЙТЕ! – рявкнула я, хватая Альбуса и Никиту.
Тени уже нырнули вперед, пальцы с когтями царапнули спину – но мы уже падали в свет.
Мы рухнули в свет – и мир перевернулся. Темнота, скрежет когтей по краям портала, запах серы – все исчезло, будто перерезали веревку, на которой мы висели над пропастью. Я открыла глаза. Солнце. Теплое, настоящее, слепящее после кладбищенского мрака. Оно пробивалось сквозь листья деревьев, рисуя золотые пятна на мягкой траве. Воздух пах не гнилью и озоном, а живой землей, речной водой где-то за поворотом.
Я разжала пальцы (Альбус застонал, растирая запястье) и резко обернулась. Портал медленно сжимался, как зрачок, сливаясь в сверкающую точку – и гас. Мы успели.
– Все… – голос сорвался на полуслове. Сердце колотилось теперь не от страха, а от дикого, почти детского восторга: «Живы! Чертовски живы!»
– Мы сделали это, – наконец выдавила я, чувствуя, как дрожь в коленях сменяется слабостью.
Альбус плюхнулся на траву, как тряпичная кукла:
– Если это безопасность… – он закинул руку на глаза, – …то я требую мохито и гамак.
Из-за дуба раздался шорох.
– Эй, а это точно не съемки? – таксист вынырнул из кустов, тряся моим рюкзаком. Его лицо выражало настолько чистое недоумение, что даже Никита фыркнул. – Где мы вообще? Это не Сочи, да?
Я закрыла глаза. Черт. Теперь еще и его надо возвращать…
Таксист медленно обвел взглядом рощу, его пальцы судорожно сжимали ремень рюкзака.
– Ребят… Это правда не скрытая камера? – Его голос дрогнул – те самые три секунды, когда психика мечется между «это розыгрыш» и «о боже, все по-настоящему».
Я сделала шаг вперед, но Альбус опередил меня:
– Слушай сюда, дружок. – Он хлопнул таксиста по плечу с такой силой, что тот аж подпрыгнул. – Вот тебе краткая инструкция: Ты не в своем городе. Даже не в своем мире, если что. Это не лечится. Если будешь орать – придут те, от кого мы бежали.
Водитель побледнел, как мел. Его взгляд метнулся ко мне – искал опровержения.
– Он… преувеличивает, – я сглотнула, – но лишь немного. Мы действительно в другом мире.