После этого граф обернулся к нам, его лицо вновь приобрело притворно дружелюбное выражение. Он коротко кивнул, показывая, что аудиенция завершена, и удалился через боковую дверь.
Мы покинули зал, оставив за спиной тяжелую атмосферу замка, и направились в ближайшую таверну, чтобы обсудить наши дальнейшие планы. Солнце светило ярко, заливая улицы мягким золотистым светом, который словно смывал мрачность замка, оставленного нами позади
По дороге разговор зашел о западных полях.
– Западные поля у реки Ланы действительно могут быть интересным местом для исследования, – сказал вдруг Леха, его глаза горели от нетерпения. – Возможно, там мы найдем что-то.
Альбус остановился и бросил на Леху недоверчивый взгляд.
– Да что ты все там плетешь… интриган паршивый… – начал он, но тут же осекся, вспомнив, что Леха – далеко не простой таксист, а внутри него скрывается Адриан, несокрушимый маг из Веснакрылых долин.
Леха ухмыльнулся, заметив замешательство Альбуса, и бросил через плечо:
– Вот и держи это в голове, дружище. Иногда внешность обманчива.
Альбус только нахмурился, но ничего не ответил. Вместо этого он ускорил шаг, стараясь скрыть свое смущение. Но мы нагнали его, и Леха, как всегда, не упустил возможности снова его подколоть. Либо это был сам Адриан, решивший развлечься.
– Говори, не стесняйся, – бросил он спокойно, но в его тоне легко угадывался вызов. – Не люблю, когда рядом лицемеры.
Альбус поднял бровь, словно обдумывая услышанное, и уточнил:
– Ты позволишь мне говорить, как есть?
– А раньше было по-другому? – парировал Леха, слегка прищурившись, в его взгляде мелькнуло что-то хищное.
– Ладно, проехали. Будем считать, что дал добро, – фыркнул Альбус, отмахиваясь, но продолжил, уже серьезнее: – Что ты так уперся рогом, которого у тебя нет, в эти земли? Еще в процессе расследования ты стал каким-то неспокойным, как только услышал о них. Что-то недоговариваешь, а, Леха?
– Да не уперся я! Просто мне внутренний голос подсказывает, что там мы найдем все ответы, – возмутился Леха, его голос звучал слишком резко, словно он пытался оправдаться перед собой, а не перед нами.