– Значит, вы не выполнили договор, – заявил он с вызовом, его голос звучал насмешливо. – Денег вы не получите.
Альбус нахмурился. Он сделал шаг вперед, и его фигура отразила внутреннюю силу и уверенность. В его взгляде появилась угроза, холодная и расчетливая.
– Наш договор касался устранения угрозы, – произнес он твердо и четко, его голос звучал как сталь. – Мы выполнили свою часть работы: разоблачили заговор, указали на источник проблемы и спасли замок от неминуемой катастрофы. Теперь устранение последствий – ваша ответственность.
Граф задумался. Его взгляд метался от меня к Альбусу, затем к генералу. В его глазах читалась внутренняя борьба, словно он пытался найти выход из сложной ситуации. Наконец, он тяжело вздохнул и кивнул, принимая решение.
– Что ж, – произнес он, словно подводя итог. – Вы действительно разоблачили заговор и спасли мои земли от проклятия. Генерал, выплатите им обещанный гонорар.
Генерал недовольно скривился, его самоуверенность мгновенно улетучилась. Он бросил взгляд на графа, затем на нас, но, понимая, что спорить бесполезно, неохотно кивнул.
– Ладно, – буркнул он и направился к сейфу в дальнем углу зала.
Мы молча стояли в ожидании, пока генерал возился с замком сейфа. Глухие щелчки механизма наполняли тишину, а напряжение, которое витало в зале, постепенно стало спадать.
– Надеюсь, вы будете более осторожны в будущем, граф, – наконец произнес Альбус, нарушив молчание. Его голос звучал строго, но с оттенком предупреждения. – Клан «Гидра» не остановится на одной неудаче.
Граф, словно под тяжестью сказанного, кивнул.
– Я учту ваши слова, – ответил он, стараясь сохранить достоинство, но в его голосе чувствовалась усталость.
Генерал вернулся с тяжелым мешком золотых монет и с видимым неудовольствием протянул его нам.
– Вот ваш гонорар, – сказал он сквозь зубы, словно каждое слово давалось ему с трудом. – Постарайтесь в следующий раз делать свою работу лучше.
Альбус уже хотел ответить, но граф его опередил.
– Не тебе их учить, предатель, – резко оборвал он, бросив на генерала пронзительный взгляд, полный презрения.