Подготовка
Жизнь человека – трудна и абсурдна. Трудность заключается в том, что наделенный с рождения разумом человек бессилен понять смысл собственного существования. Дабы не сойти с ума, он должен постоянно выдумывать себе цель и стремиться к ней. Надежда на ее достижимость помогает приглушить чувство бессмысленности происходящего. Слабый, испуганный, потерянный в хаосе бытия человек вынужден брать ответственность за свои действия и их последствия. Это и есть та неподъемная ноша, под которой ломаются хребты самых отчаянных и дерзких из нас. Но трудность жизни – не единственная проблема, с которой сталкивается человек. Ведь что бы он ни делал, его рано или поздно примет к себе смерть. Все его дела, от самых ничтожных и до величайших, не уберегут от встречи с вечностью. В этом и заключается вся абсурдность жизни. Мы можем бунтовать, кричать, плакать или пробовать забыться, отказавшись от трезвости рассудка, но это ни на миг не отдалит нас от предписанного всему живому финала в этом мире. Поэтому человек вынужден искать для себя опору в повседневной жизни, дабы не спятить от ощущения бессмысленности.
Норма и привычка – вот что позволяет отгородиться от первобытного страха перед смертью. Но настолько ли надежны эти засовы? И, быть может, приоткрыв дверь в другой, потусторонний, мир, мы поймем, что за ними не холод и мрак, а нечто большее. Возможно, именно там мы найдем утешение, которое придаст нам смелость жить дальше, несмотря на всю абсурдность и трудность жизни. Отказаться от нормы – просто, если понять, что норма – это не истина в последней инстанции.
Норма – это временный порядок, которому следуют люди больше из-за привычки и страха, чем по личному убеждению. И то, что сегодня считается нормальным, уже завтра будет восприниматься варварством и дикостью. Приведу один пример. Не так давно, всего каких-то 400 лет назад, в центре просвещенной Европы, в городе Нюрнберг, жил и работал человек по фамилии Шмидт. Звали его Франц, и зарабатывал он тем, что рубил головы. Палач Франц, или «Майстер Франц», остался в истории благодаря своим дневникам. Как истинный немец он скрупулезно записывал все свои казни, а за 45 лет профессиональной карьеры (1573–1618 гг.) успел отправить на тот свет 394 человека.