Неоценимую помощь оказал Павел Федорович Беликов, хранитель крупнейшего в СССР рериховского архива, из которого (как из гоголевской «Шинели») выросло современное рериховедение. Он подарил мне дружбу и сотрудничество старшего товарища. И писал, например, в одном из писем: «Если даже вне сферы духовности в человеке пробуждается доброта, ответственность, благожелательность и творчество, на первых шагах хотя бы в усовершенствовании мотоциклетных моторов, то и эти задатки могут продвинуть дальше, чем битие лба о каменные плиты в храме». Павел Федорович считал, что каждое хорошо сделанное дело может считаться сделанным – по-рериховски.
Счастлив видеть, что на моих глазах, за полвека, ситуация с признанием/непризнанием художника и гуманиста-мыслителя Н. К. Рериха на его родине кардинально изменилась. Характерная деталь. В именных списках в конце книг по искусству и философии, которые я штудировал в 1970–80-е годы, обычно после «Репин, Илья» шел «Рескин, Джон». Изредка вклинивался «Рерберг, Иван». Сейчас в тех же книгах между ними мы обязательно встретим имя «Рерих, Николай». Сегодня его наследие представлено максимально открыто.
Но нельзя сказать, что существует ответ на вопрос: «Кто был Рерих?» Его нет – единственного. Заявления отдельных лиц или организаций с позиций обладателей истины в последней инстанции вызывают улыбку. Но отвечать на него важно и нужно. Хотя грань «между живым и неживым» трудно определить, но стремление добраться до сути неискоренимо. И сколько бы ответов мы ни получали, все они важны не для возвышения или оправдания, защиты Рериха (он не нуждается в этом), они нужны нам, если мы хотим движения жизни, а не торжества догмы.
Учиться делать жизнь на примере человека, который стремился создавать обстоятельства своего пути, а не быть жертвой обстоятельств, размышлять над вечными темами, которые волновали его и отразились в творческих достижениях – разве не достойнейшее занятие?
Некоторые литературные вехи размышлений и поисков представлены в этой книге…