Момент
Грязный, глупый человеческий ум. Так увлечен внешними событиями, что люди совсем без толку прожигают подаренные дни на земле. Вся магия, которой обладает именно эта секунда, растворяется под давлением болтовни и бесполезных движений в пространстве. Люди забывают о важности этого момента – здесь и сейчас, но я им напомню об этом. Мой манифест будет направлен прямо в сердца жителей этой прогнившей планеты, и инструмент, к которому я прибегну, вряд ли можно назвать гуманным, но для того, чтобы проснулись тысячи, необходимо пожертвовать семью.
Этот план я вынашивал последние три года. Тщательно продуманная операция начнется, как по взмаху дирижера, и эффект домино будет не остановить.
Наверное, в детстве все любили изобретать хитроумную модель живой цепи, где один предмет подталкивал другой, и он, оживая, давал импульс следующему. Должно быть, нам свойственно желание оживить неподвижное без прикосновения к нему. Человек с раннего возраста не хочет находиться в мертвой пустоте, в которой ощущаешь лишь давление вакуума на уши, а его электрическое жужжание сверлит мозг и пугает. Мы хотим увидеть что-то живое, что-то похожее на себе, лицезреть чудо – движение.
Почему человек двигается, почему двигается животное, рыба? Что заставляет их это делать? Внутри любого существа помимо органов есть что-то феноменальное, что-то, что является краеугольным камнем. Ведь если создать точную биологическую копию существа, с идентичным химическим составом, – она не оживет. Так что же присутствует внутри всего живого, что дает импульс движению? Душа? И если она есть внутри оболочки, то кто вправе ее выпустить наружу? Кто вправе освободить ее из этого заточения? Ирония в том, что клетку для души образуют не стенки телесного покрова, а голова, мысли, если хотите – ум, который, как тюремный надзиратель, издевается над душой, избивая ее своими фанатичными идеями, своими крайностями. И мой поступок – это диалог с вашим умом. Я напомню ему ценность жизни, я разбужу вашу душу, и вы вспомните про нее, когда она заболит от горя.
На улице прохладная осень. Светит солнце. Этот день подводит черту в моей борьбе за право людей взять верх над умом. Я всем укажу своим пальцем на момент времени, который происходит в эту минуту, который ткется прямо сейчас.
Вацлавская площадь как всегда оживлена. Ничего не подозревающие туристы ходят взад и вперед, рассматривая архитектуру пражских домов, а местные жители бегут по своим делам. Группа из семи людей стоит около памятника святому Вацлаву, гордо возвышающемуся на коне. Князь Чехии Вацлав был убит и, благодаря любви своего народа, после смерти канонизирован церковью. Сегодня на глазах прохожих я подарю свою любовь в виде массового убийства, и каждого из убиенных обязательно запомнят.
У этих смертей будет смысл, это не обычный уход из жизни на больничной койке, это не смерть из-за несчастного случая или из-за неразделенной любви, это не политическое убийство, и, наконец, оно не из-за денег. Эти смерти – во благо свободы, свободы от гнета ума. На этой площади совершится акт избавления от постоянного диалога в голове, голос замолчит, и пускай он замолчит лишь на мгновение, но он должен замолчать, только в таком случае жизнь будет иметь хоть какой-то смысл. Это будет мой подарок всем случайным прохожим, всем, кто проникнется историями этих людей. Я подарю – настоящий момент.
Как часто сознание засыпает, как часто физическая оболочка человека, перемещаясь в пространстве, бегая по своим делам, игнорирует сам факт своего существования, но не сегодня – не в мою смену.
Я смотрю на солнце, которое светит над моей головой. Вот уже тридцать пять лет изо дня в день я встречаюсь с этим космическим телом. Каждый день, от самого моего рождения до этого момента, оно радовало меня своим присутствием. Вся моя жизнь происходит благодаря ему, и, даже когда солнца не видно, я знаю, что оно все равно есть.
Птицы парят в воздухе, раздается гул моторов машин и слышится бубнение прохожих, именно сейчас я наблюдаю жизнь. Но стоит мне нажать кнопку детонатора – и жизни моих героев оборвутся. Все их дела, все их стремления окажутся жалкой потерей времени, и все, что им представлялось таким важным, станет бессмысленным. Они больше никогда не увидят мир, каким он представляется им сейчас, они наконец проснутся. Смерть не щадит никакую превосходную форму, смерть стирает с лица земли все, и дыхание этой коварной женщины заставляет ярче вспомнить о ее противоположности – жизни. Смерть заставляет любить жизнь, но самое забавное, что смерть происходит с другими, не с тобой, а с кем-то. Если ты еще здесь, значит радуйся, что она не пришла к тебе. После нее ничего не остается. «Смерть пришла к вам, дорогие мои», – прошептал я.
В воздухе стоит запах теплых булочек. Листья кружатся над головами. Падая под ноги прохожих, листья перестают бороться за жизнь на дереве, они сдаются, и их кружение – танец прощания.
В интернете я прочел, что на нашей планете ежесекундно из жизни уходит два человека. Согласитесь, если бы мы знали каждого лично, то для нас это была бы не просто статистика. Что, если эти два человека – ваши знакомые? Вы бы огорчились, переживали, ваши глаза намокли бы от слез, а сейчас это лишь число. Так почему смерть семерых людей на главной площади в Праге должна заставить задуматься миллионы, если два человека в секунду никого задуматься не заставляют? Ответ прост. Я познакомлю вас с каждым из семерых, ведь если вы будете знать их жизненные истории, то эти смерти перестанут быть для вас обезличенными, а люди станут для вас родными. А если я вам скажу, что семь человек, которые были убиты маньяком, пустившим в ход страшное изобретение человечества – бомбу, знакомы вам, ваше эмоциональное состояние изменится? Вы готовы поиграть со мной в эту игру? И прежде чем я запущу зловещий механизм, главной задачей которого является убивать и разрушать, я познакомлю вас со своей великолепной семеркой.
Семь человек стоят, образовав круг. Одна из них Сьюзан – экскурсовод, остальные шесть внимательно слушают ее, ведь они приехали в Прагу именно ради этого – посмотреть достопримечательности, узнать что-то новое. И вкусно поесть. Сьюзан направляет внимание гостей города на достопримечательности, утоляя жажду новых знаний.
Знания
Сьюзан родилась в Праге тридцать три года назад. Она имела очень консервативные взгляды на жизнь и часто предпочитала теоретические знания личному опыту. Сьюзан не любила рисковать, поэтому ее жизнь напоминала прогулку крысы в коробке из-под холодильника. И хотя границы с Германией, Австрией, Францией проходили всего в нескольких сотнях километров, Сьюзан там ни разу не была. Ее не интересовало ничего, что можно было увидеть глазами или потрогать руками, ее интересовало все, что можно было почувствовать умом. Она любила ощущать, как знания аккуратно ложатся на полки ее сознания.
С виду уверенную женщину родные и друзья знали как замкнутого, закрытого человека. Из-за своей аутичности Сьюзан вообще могла остаться без работы, если бы не отец, который силком заставил ее заняться хоть чем-то.
Сьюзан не была замужем, у нее не было детей, а первый и последний секс произошел у нее в старших классах, когда один мальчик силой взял ее. Сьюзан и ее психотерапевт считают, что этот инцидент очень повлиял на развитие будущего экскурсовода, что это событие разделило ее жизнь на до и после.
И женщина, сегодня рассказывающая о князе Вацлаве, все еще продолжала свое существование под флагом «после».
Конечно, она часто задумывалась о своей участи и постоянно мечтала вернуться назад и предотвратить то жуткое событие, но она понимала, что это невозможно, и все заканчивалось лишь новыми приступами ощущения никчемности.
Светловолосая Сьюзан была весьма привлекательной, и многие мужчины считали ее сексуальной. Она всегда носила только закрытую и просторную одежду, пряча свою большую грудь и боясь спровоцировать к себе излишнее внимание.
После продолжительной борьбы с собой Сьюзан могла себе позволить почитать эротическую литературу, а еще реже – посмотреть порнографические материалы в интернете. Она четко и конкретно сформировала свое отношение к себе и боялась его изменить. Но дурман желания так сильно щекотал ее нутро, что, сдаваясь, она спускала свои руки и нежно прикасалась к себе, сопровождая эти сладостные движения прерывистыми стонами. Абсолютно всегда, без исключений, Сьюзан порицала себя за подобное, она отчитывала себя строгим внутренним голосом учителя, ругая нетерпеливую часть своей личности. В остальном она не позволяла себе ничего, кроме чтения книг и просмотра сериалов про любовь.
Сьюзан часто плакала по вечерам, после работы, чувствуя огромную дыру, даже целую Марианскую впадину, которую она никак не могла наполнить. Закрывшись на замок в своей комнате, она, как подросток, прятала слезы от уже пожилых родителей.
Будучи одним ребенком в семье, Сьюзан не была обделена вниманием со стороны любящих родителей, но она не ценила их заботу, поэтому единственной радостью для нее стали книги. Эмоциональный овраг не мог наполниться знаниями, но черный текст на белых листах хоть как-то прятал ее сознание от действительности.
Я наблюдал за ней около трех месяцев, чтобы сформировать свое мнение об этой особе, и исследовательская работа была закончена: мне стало понятно, что это идеальный экземпляр для моей картины. Будучи художником, я искал определенные детали, чтобы мое полотно вышло без единого изъяна. Очень педантично, узелок за узелком я плел свой кровавый перформанс под названием «Момент», и конечную точку определила именно Сьюзан: это она, сама того не подозревая, подсказала мне, где состоится представление. «Спасибо тебе, моя милая Сьюзан, моя муза. Ты идеальна», – прошептал я, глядя на Сьюзан, пересказывающую очередную серию исторических фактов.
Для этой девушки каждое слово, каждое движение проходили через этап внутреннего конфликта, она заставляла себя делать все это, говорить все это, улыбаться и производить впечатление счастливого человека. И все верили ей, все, кроме меня и ее близких. Гости Праги, зачарованно слушающие Сьюзан, даже не подозревали, что она избегает объятий и прикосновений посторонних людей и немного заикается, когда говорит про мужчин. А еще Сьюзан втайне мечтает покончить жизнь самоубийством. Я читал ее дневник, в котором она в деталях описывала возможные виды своей смерти. Мне больше всего понравился ее вариант поджечь свою комнату, но перед этим закрыть дверь на замок и выкинуть ключ в окно. «О, Сьюзан. Меня это чертовски взбудоражило», – мои глаза заблестели.
А чего стоит вариант прыгнуть с Карлового моста прямо на бетонную основу! Сьюзан очень изобретательная блондинка, она наверняка могла бы стать мне хорошей напарницей. Хотя она уже напарница, только не знает об этом.
Да, в мире много тайн, и у каждого из семи их предостаточно. Каждый, кто называет себя человеком, имеет пару скелетов в шкафу, и сегодня я расскажу вам обо всех секретах своей любимой семерки.
Если Сьюзан предпочитала кормить себя знаниями, впихивая их в свой ум и утрамбовывая, чтобы новыми слоями забить внутренний гной, который так и рвался наружу, то Джек, предприниматель из города Хантингтон, что в Западной Виргинии, пытался быть максимально деятельным. Он не давал себе ни минуты покоя, потому что боялся одиночества.
Движение
Маленьким мальчиком Джека случайно закрыли в подвале. Думая, что трехлетнего сына мать отвела в детский сад, отец, хлопнув дверью подсобного помещения на нулевом этаже, где Джек разбирал свои игрушки, закрыл его, повернул два раза ключ в замочной скважине, выключил общий свет и вышел из дома. Только вечером после работы родители выяснили, что записку, в которой мама Джека попросила мужа отвести сына в садик, никто не видел, как никто и не понимал, где сейчас сам Джек. Перерыв весь дом, отчаявшиеся родители открыли дверь в подвал и обнаружили там своего сына, спокойно сидящего в темноте и смотрящего в одну точку. Они долго трясли его за плечи, приговаривая: «Джек, Джек, родной, извини нас, Джек…», но тот как ни в чем не бывало продолжал своим взглядом сверлить пространство. Он жутко напугал родителей. После десяти минут молчания он спокойно повернулся и, пристально смотря в глаза отца, холодным, взрослым голосом сказал ему: «Я тебя ненавижу». В ту секунду умер ребенок, на свет появился новый Джек, тот самый Джек, который больше не позволял себя обидеть.
Уже в шесть лет Джек начал зарабатывать свои первые деньги: он перепродавал жвачки и шоколадки, уверенно убеждая друзей совершить покупку.
В восемнадцать лет Джек уже ездил на форде 1981 года, желтого цвета. Родные не понимали, откуда у Джека так развита деловая хватка, но сам Джек знал – все из-за его активности. Он никогда не мог остановиться. Он всегда был в движении, но это стремление было не его природой, это было необходимостью: он просто боялся снова вернуться в те воспоминания трехлетнего ребенка, когда родители заперли его в подвале одного, в темноте.
Предприимчивый Джек уже и забыл о том случае, а вот его подсознание – нет, оно все прекрасно помнило и давало знать старине Джеку, что лучше не копаться в старом дерьме, лучше заняться хоть каким-нибудь делом, лишь бы уберечь свой разум от воспоминаний. Страшный ужас возникал, стоило сорокатрехлетнему брюнету, отцу троих детей и долларовому миллионеру, остаться одному в темноте – мрак пожирал его изнутри.
Еще один идеальный материал для картины был перед моими глазами. Он с открытым ртом слушал, что говорит изнасилованная в отрочестве Сьюзан. Тайны этих двух дурманили меня, и все из-за того, что я знал их настоящими, а не те роли, которые они сейчас играли. Оттраханная умница и предприниматель, боящийся темноты. Они убегали от себя, боялись коснуться своих страхов. Сьюзан вытесняла боль знаниями, а Джек – движением и деловитостью. Каждый затыкал свою дыру как мог, но закупорить трещину не значит избавиться от нее.
Джек занимался животноводством. В двадцать два года он пришел на ферму как помощник, а после семи лет работы возглавил ее, еще через четыре ферма стала его собственностью.
В тридцать три года Джек, собственник бизнеса, уже был женат и имел одного сына, в тридцать пять у него появилась еще дочь, а в сорок – вторая.
Он любил путешествовать и предпочитал это делать один, ему думалось, что так он может немного перезагрузиться от рабочей рутины, но, оставаясь наедине со своими мыслями, всегда понимал, что его поступок – глупый, ведь он снова боялся их, своих мыслительных рисунков.
Джек вел активный образ жизни. Он бегал по утрам, слушал тяжелый рок и играл на барабанах. Стороннему наблюдателю могло показаться, что предприниматель из Виргинии – пример для подражания: прилежный семьянин, добросовестный бизнесмен и увлеченный романтик. Но внутри него кипела серная кислота, разъедая его и толкая на бесконечное движение, от которого он чертовски уставал.
Джек часто представлял себя в спокойной атмосфере, где он – укутанный в одеяло, при свечах, дети обнимают его, передавая свое тепло, а любящая жена подносит всем горячий какао с маршмеллоу. В мечтах он мог испытывать от этого настоящее счастье. Но случай из детства не давал ему возможности полностью расслабиться, и поэтому Джек был всегда начеку, как заряженный пистолет. Если картинка в его голове вдруг реализуется, то, он уверен, все равно напряжение никуда не денется. Ему незачем было отлеживать бока при этих гребаных свечах, если в любом спокойном состоянии он может чувствовать только страх. Лучше тогда встать на ноги и снова начать свое непрерывное движение, как белая акула. Крутить эти педали и ни при каких обстоятельствах не останавливаться.
Джек был хомячком в своей клетке, он был человеком, который бежал в колесе от себя самого. Хоть к нему и пришел материальный успех, но это самое меньшее, чего ему хотелось.
Не спрашивайте, откуда я все это знаю. Исписанные по ночам его дневники, нарисованные монстры и неразборчивые зачеркивания на полях характеризовали Джека как человека, ведущего эмоциональную борьбу внутри. Война, начавшаяся сорок лет назад, не останавливалась ни на секунду. В его голове так и слышны фразы, посвященные его отцу: «Я тебя ненавижу», но ненависть была направлена не на отца – он ненавидел себя, из-за того что так испугался мрака подвала, из-за того что обмочился и даже побоялся позвать на помощь, потому что страх сдавил ему горло и сжал крепкой хваткой голосовые связки. «Слабак, – усмехнулся я. – Джек, ты такой слабак. Ха-ха». Я ощутил приятное волнение, когда вспомнил историю этого парня, глядя, как тот, не закрывая рта, слушает умницу Сьюзан, выдающую очередную заученную фразу.
Солнечные лучи падают в серую дымку в конце Вацлавской площади. Преломляясь от концентрированного водяного пара, свет образует редкое природное явление – легкий туман в солнечную погоду. Видно, сама Вселенная подсказывает мне, что мои деяния правильные. Туристы продолжают ходить взад и вперед, бубня, шаркая ногами, жуя огромные сосиски и запивая теплым глинтвейном.
Я напрягся, посмотрев на свою следующую жертву – шестидесятидвухлетнюю женщину с затвердевшими, как воск, волосами фиолетового цвета. Ее зовут мадам Иода, она вдова известного испанского художника Пабло Амадо.
Правила
Иода была бойкой женщиной. Она четко знала, чего хочет, и легко могла это получить. В жесткой форме выдвигая свои правила, она самолично проверяла их исполнение. И чтобы не познакомиться с разъяренной стороной этой мадам, стоило постараться удовлетворить все ее желания, без компромиссов. Весь ее вид говорил, нет, кричал, что лучше с этой женщиной не вступать в перепалку.
Она четыре раза была замужем и имела трех детей от разных отцов. Последний брак принес Иоде целое состояние, ведь ей удалось выскочить за очень известного художника Пабло Амадо, продававшего свои работы за тысячи долларов. А после смерти цены на работы Амадо и вовсе взвинтились в сотни раз. Так в сорок семь она стала состоятельной женщиной.
На ее счету не было ни одного развода, все мужья уходили только в другой мир. Мир радости и небесного счастья. Фиолетоволосая женщина, как самка богомола, высасывала все соки из телец своих избранников. Она устраивала им марафонские дистанции, и единственным путем к свободе для этих бедолаг была могила. Эмоциональное давление и формирование чувства ничтожности у своих спутников были отличными инструментами в руках этой атомной бомбы.
Дама в мехах, стоящая сейчас у памятника князю Вацлаву, жестким взглядом порицала ранимую Сьюзан. В глазах Иоды сверкали языки пламени. Складывалось впечатление, что если закомплексованная экскурсоводка еще пять минут позволит себе говорить о памятнике, то Иода устроит ей чистилище на земле. Ведь по расписанию ровно в полдень они должны быть за обеденным столом, а стрелки на часах мадам уже приближались к двенадцати. Поза Иоды потихоньку приобретала черты тигра, затаившегося в кустах перед нападением на бедную антилопу, но антилопа не знала, с кем имеет дело, поэтому продолжала свой рассказ.
Потеряв отца в семь лет, Иода взяла на себя всю ответственность за свою младшую сестру. Их матери приходилось много работать, чтобы прокормить дочерей, поэтому она всегда пропадала на заводе. Маленькая Иода с любовью относилась к трехлетней Пеппе. Она кормила ее, убирала за ней и пожертвовала всем, что у нее было, ради комфорта и сытости сестры. Это продолжалось чуть больше года.
Одним зимним, но солнечным днем сестры вышли на улицу, чтобы встретить матушку с работы. Иода посадила Пеппе на санки и начала ее катать около крыльца дома. Тут подбежали соседние мальчишки и стали дразнить Иоду и Пеппе, кидая снежками и громко смеясь. Повзрослев, Иода поймет, что она нравилась им, поэтому они так себя вели, но в том возрасте она не понимала этого, и Иода начала их гнать и ругаться, поучая, что так делать нельзя. Когда один из мальчишек подбежал и схватил Иоду, чтобы ткнуть в сугроб, ее нога толкнула санки с Пеппе, и те покатились прямо к дороге, где ехал большой грузовик… После случившегося хулиганистые мальчишки в слезах разбежались по домам, а маленькая Иода замершим взглядом продолжала высматривать силуэт матери, идущей с работы. Если вглядеться в теперешнюю Иоду, то можно увидеть тот самый замерший взгляд.
Испанская уроженка Иода целиком посвятила себя всем видам правил. Она каждый день, каждую минуту и секунду своей жизни давала рекомендации и выдвигала требования, призывающие к соответствию общечеловеческой системе ценностей, моральным нормам, конституции и библейским догмам. Зачастую за сводом правил скрывалась обратная сторона, и этой лазейкой она неосознанно пользовалась, оправдывая свои действия, не соответствующие ее же нормам. Иода жила двойными стандартами, но если кто уличал ее в этом, то сразу получал неудержимый поток брани в свой адрес.
Как и первые два элемента на моей картине, Иода имела уникальные черты, способствующие ее появлению в Праге, ее месту в моей любимой семерке.
Крайность, граничащая с безумием, стала бесспорным доводом для ее отбора в команду мучеников во имя воспевания момента. У Иоды были одни правила на уме. Для нее важней было не само выполнение требований – вроде таких, как мыть руки перед едой, переходить дорогу только на зеленый цвет, не мусорить на улице, не курить на лавочке, одеваться прилично, не смотреть на людей косо, выгуливать собак только в парке с пакетиком для их говна, учить уму-разуму детей, – а поиск тех, кто их нарушает, чтобы иметь возможность обрушить на них всю свою злость. Любой шаг в сторону от ее взглядов был как красная тряпка для быка, она просто набрасывалась на нарушителей и ювелирно выгрызала им мозг. Ей можно было выдать черный пояс последнего дана по уничтожению воли своего врага, и, может, затвердевшие фиолетовые волосы и были таковым символом – кто разберет, кто узнает, что на уме у этого человека с яркой прической.
Экскурсия продолжается. Сьюзан щебечет, подобно канарейке, ее немного высокий голос льется ручьем. Издаваемые ею звуковые волны питают умы слушателей. Все до одного внимают ее речи, превращая словесные узоры в образы в своей фантазии. Иллюзорный мир поглотил зевак, один лишь я бдителен к настоящему, ведь сейчас на моих глазах происходит магия. Я собрал своих героев в одном месте. Моя сцена готова, актеры при параде, скоро выход режиссера, но сперва вы должны узнать весь список ингредиентов этого завораживающего блюда.
Крупный мужчина по имени Мартин, как и все, увлечен речами светловолосой недотроги. Он стоит между Иодой и маленьким любителем темноты Джеком. Всякий раз, когда он оказывался перед выбором, он поправлял свои очки или проводил пальцами по густым усам. Сейчас его руки расслаблены, но уникальность этого человека – в постоянной внутренней схватке.
Борьба
Мартина можно назвать успешным человеком, но этот успех ему дался очень тяжело. Как правило, люди хотят получить все, что они желают, сразу же, как только подумали об этом, не затрачивая никаких усилий. Человеческий ум хочет формировать картинки внутри себя и тут же видеть результат в своей реальности. Подумал о машине – сразу машина, подумал о доме – вот тебе дом, подумал о шикарной девушке – вот тебе девушка, и она полностью твоя. Ум хочет получать все, что он способен придумать, но ничего не делая при этом. Какая хитрость.
Мартин многое хочет, о многом мечтает и даже многое делает, но все его действия проходят через невероятное внутреннее напряжение. Чтобы ему встать утром с кровати, он должен уговорить себя, должен заставить себя сделать это. Чтобы пойти в спортзал, он должен выиграть внутренний бой. И даже перед тем, как взять сотовый телефон и прислонить его к уху, Мартин тоже настраивается и уговаривает себя. Любое действие этого парня проходит через конфликт. И все потому, что он не имеет вдохновения, он просто не любит жизнь.
В детстве Мартин был увлеченным ребенком. Он внимательно относился к деталям, его очень интересовало мироустройство. Каждый новый день был путешествием, ведь Мартин был настоящим исследователем. Он много мечтал, любил дружить, искренне и открыто общаясь со сверстниками. Мартин обожал играть в футбол и даже мнил себя великим игроком. В детстве у него была страсть к жизни, а топливом, поджигающим его интерес, были впечатления, к которым он стремился. Все новое его манило и будоражило.
Мартин был яркой искрой, которая погасла в его тридцать два года. Познав многие ощущения, его разум начал привыкать к тайнам бытия, и волшебство нового дня оказалось смертельной скукой повторяющихся действий. Мартин привык ко вкусу, запахам, красивым видам, гармоничным мелодиям, он насытился всеми вариантами внешних удовольствий. Ячейки, которые он жадно желал наполнить, стали целыми, и теперь он не знал, что с этим делать. Его стремления оказались утопическими, и он ругал себя, не стесняясь едких выражений. Только он не понимал, что его пресыщенность является новой возможностью, ведь он мог жить эти тридцать два года радостнее, если бы не было такой маниакальной идеи напичкать себя впечатлениями. Теперь нафаршированный под самую завязку человек хотел найти новую страсть, но ее нет, и протест против серой обыденности сгрызает старину Мартина.
Находясь в браке вот уже четыре года, он не испытывал ярких эмоций по отношению к своей избраннице. Его настоящая любовь упорхнула из неаккуратных рук горе-ловеласа, оставив нарывающие раны. Он пытался лечить их одиночеством, но они только обострились, чесались и ныли. Из-за гордости он не позволял себе сделать хоть что-нибудь, чтобы вернуть любовь. Он тысячи раз представлял себе свое возвращение в объятия любимой, но страшно боялся оказаться слабым рядом с властелином его чувств. Мечты об ускользнувшей любви дурачили и дразнили Мартина. И он боролся с собой.
Нельзя сказать, что его жизнь в браке была несчастна. Ему было комфортно получать от жены заботу, внимание, эмоциональную поддержку, но эти выгоды были ничем по сравнению с возможными любовными переживаниями. Ведь в конце концов Мартин искал именно чувства, за всеми его поступками всегда стояло желание испытать что-то глубокое: счастье, любовь, гармонию – не важно. Он стремился испытать что-то, что бы его расширило.
Мартин имел спортивное телосложение и всегда одевался со вкусом, это и привлекло его жену. Она прощала его нелюбовь только из-за внешности. Очки, которые носил Мартин, украшали его смазливое лицо, а уверенная походка придавала шарма.
Правая рука Мартина потянулась к очкам, он их поправил, стоя в кругу туристов у памятника. На него косо посмотрела Иода, задев плечом Джека и фыркнув на это. Джек попытался улыбнуться Иоде, но та лишь гордо отвернула голову.
Сьюзан сделала секундную паузу, обвела всех взглядом и сказала:
– Теперь можно двигаться дальше? По расписанию у нас обед.
– Ну наконец-то, – на выдохе проворчала Иода.
Мартин и Джек заговорщицки улыбнулись.
– Сьюзан, а как вы считаете, Вацлав был хорошим человеком, он любил свой народ, жил для него или упивался своей властью? – спросил я.
Мне нужно еще немного времени, я хочу посмаковать эти минуты.
Сьюзан ненадолго задумалась. Как только она начала говорить что-то невнятное, я посмотрел на Сергея, русского авторитета, в прошлом участника криминальной группировки.
Агрессия
Сергей родился и вырос в Перми. С самого детства он не видел ничего, кроме нужды. Члены его семьи: мама, папа и старший брат – целыми днями работали на заводе. Поэтому все время после школы этот русый мальчуган был предоставлен только себе. Родители приходили домой уставшими и почти не уделяли ему внимание.
Он не знал заботы, нежности. Сергей ощущал боль, страх и одиночество и хотел успокоить свои внутренние переживания, но как это сделать, он не знал.
Все изменилось, когда в шестнадцать лет он влюбился в девушку. Она была старше на три года, и эта разница была пропастью. Он был слабым, худощавым парнем, но чувства, которые он испытывал к Кате, разожгли в нем невиданную силу и стремление добиться объекта своей любви. Чего бы это ему ни стоило. Его желание пойти на бокс мотивировалось только единственной целью – хоть как-то обогатиться, не материально, не духовно, а физически, чтобы привлечь к себе внимание Кати. Он хотел, чтобы за его спиной было что-то, что можно дать избраннице.
Сергей с капой в зубах начал прокладывать путь по иерархической лестнице среди боксеров. Он хотел стать лучшим, поэтому всегда задерживался в спортивном зале и много работал. Его грела мечта, что, когда он выбьет звание чемпиона, его победным кубком станет тело Кати. Сергей ярко представлял, как он выигрывает в финальном бою и удостаивается страстного поцелуя своей любимой. И для получения этого приза ему оставалось только продолжать тренировки.
Изящная фигура Кати, контуры прекрасных округлостей ее упругой задницы манили Сергея, и его удары по груше, как хлыст, чеканили пульс ревности. Девушка с тонкой талией сводила с ума не только невзрачного Сергея, но и кучу других парней, которые, как дикие животные, выгрызали свое право побыть с ней. Хотя бы просто рядом. Девятнадцатилетняя девушка знала, какое имела влияние на молодых ребят, и без угрызения совести пользовалась им. С помощью своих форм она могла получить все что угодно, и легкая доступность засасывала Катю, как зыбучие пески, она уже не видела границ дозволенного и шла на многое ради своих желаний. Сердце Сергея давало трещину под прессом диких приступов ревности, его удары были сильней, а взгляд агрессивней.
Когда до Сергея, к тому времени чемпиона среди юниоров Пермской области, дошли слухи, что Катя была с четырьмя парнями одновременно и после этого акта она приняла в себя еще двух парней, его трясло, как пневматический молот. Новость катком проехала по его телу, оставив однородный протектор безмолвия. Сергей сжал кулаки и выследил всех, кто был в ту ночь с Катей. Он набрасывался на любителей сочной, легкодоступной плоти. Он вышиб всю дурь из этих ребят. Сергей стал рукой правосудия.
Ирония в том, что Катя вообще не знала о тайном поклоннике, защитнике ее чести. Через три человека ей было рассказано о том, как на ребят, вкусивших ее женского начала, нападал неизвестный недалеко от ее двора. Она не смогла связать в цепочку такие разные события, как страстный секс и кровавый мордобой. Не ощущая никаких угрызений совести, не имея сильных моральных принципов и поддаваясь своей эмоциональной распущенности, Катя продолжала сексуальный марафон. Она меняла парней, как модница меняет наряды, она разрешала себе экспериментировать, захлебываясь в судорогах от наслаждения.
Благодаря этому удушающему приему стервы по имени судьба, нервы и мускулы Сергея крепли. К двадцати двум годам он одержал множество побед на соревнованиях разного уровня и даже выступал на зарубежных рингах, ему сулили фантастическую карьеру. За его мощный удар и молниеносную реакцию его прозвали Сергей Гром. Его кулаки, как кувалды, выбивали путь к личному счастью, дробя кости соперников.
Еще через год Сергея заметили местные авторитеты. Один из криминальных лидеров Перми пригласил его к себе в команду, Сергей должен был четко выполнять поставленные задачи, никогда не оспаривать приказы и в случае необходимости работать своими руками, как утопающий над ровной гладью моря. Сергей согласился на условия, ведь эта сделка обещала ему неплохой заработок.
В течение следующих трех лет Сергей Гром показал себя как превосходный исполнитель: он никогда не ныл, не препирался, много не болтал и делал что ему говорят. Так за физическим богатством он приобрел богатство финансовое.
В двадцать шесть лет у него был небольшой сексуальный опыт, легкие, непродолжительные интрижки стали нормой его жизни. Он пытался вымыть из своего сознания Катю, используя различные методы, но она не покидала его черепной коробки и, как острый ржавый гвоздь, пронзала мозг насквозь.
Какие бы планы человек ни строил, судьба обязательно набросит на его руки кандалы и отправит в жесткий нокаут.
Встреча Сергея и Кати произошла у игровых автоматов, она была с седовласым спутником. У ее кавалера из-под пиджака свисал живот, а на шее красовалась толстая золотая цепь – такую цепь можно было бы использовать в качестве крепления для якоря, но в те годы в России наличие «рыжухи» символизировало высокий статус. Сергей знал толстяка в золотом украшении, это был один из авторитетов, и банда, в которую входил Сергей, имела небольшие трения с этим человеком. Пустые, скучающие глаза Кати заметили живого, энергичного парня, она вспомнила очертания его лица – это был ее знакомый из детства.
В тот вечер они смогли обменяться контактами, и чувства Сергея вновь вспыхнули ярким пламенем. Сексуальная, манящая Катя к своим двадцати девяти годам потухла и проживала дни в тайной тоске. Ее жизнь потеряла смысл, цифры менялись на отрывном календаре, а в ее существовании менялось лишь количество морщин на лице. Во внутреннем мире Кати была только темнота и ее спутник – страх.
Сергей пытался вытащить Катю из затянувшейся депрессии, он отдавал всего себя, чтобы она почувствовала его любовь, его заботу и внимание. Но у Кати это не вызывало никаких ощущений. Ее стеклянные глаза не видели ничего живого, все живое умерло внутри нее.
Сергей озлобился, стал проклинать судьбу и свое бессилие, он никак не мог зажечь искру надежды в сердце Кати. Он столько ждал ее, и, когда получил свою возможность подарить ей любовь, у него ничего не выходило. Сергей стал еще жестче, его удары несли больше боли, действия разрушали больше жизней, а авторитет только креп.
Когда однажды Катю обнаружили за чертой города полностью обнаженной и без признаков жизни, Сергей испытал глубокий шок: его главная любовь, сильнейший мотиватор для действий, была мертва. Сергей пообещал себе узнать, кто это сделал, и наказать обидчика со всей суровостью.
Выяснив, что в этом замешан тот самый толстяк, Сергей выследил его и, схватив, покатал тело по асфальту, привязав к своему черному BMW. Всю Пермь потряс слух о жестокой расправе. Серая поверхность смолистой массы обрела красные мазки, и прохожие, увидевшие куски человеческой плоти, разбросанные под колесами проезжающих автомобилей, надолго запомнили любовную вендетту.
Сергею удалось уйти от правосудия, удалось уйти от людей толстяка, но ему не удалось уйти от внутренней боли, которая пронзала всякий раз, когда он вспоминал Катю. Рана давала о себе знать и здесь, в Праге. Слушая Сьюзан, Сергей вспоминал Катю и мечтал сейчас быть с ней. И я точно знаю об этом.
Мои герои становятся вам ближе? Согласитесь, ведь если бы я превратил биологический скафандр этих семерых в фарш, не рассказав о них, это были бы очередные смерти. Сколько жизни в каждом теле! И как жаль будет узнать, что она оборвется из-за идеи больного маньяка, воспевающего настоящий момент.
Мой шестой объект наблюдения, моя особая страсть – блондинка Дженет. Уроженка Канады, обладающая всеми внешними чертами, которые укрепляют стереотип, что представительницы этой страны имеют светлые волосы, белоснежную улыбку и голубые глаза.
Глупость
Дженет отличалась одним качеством – глупостью. Это слово обычно означает отсутствие знаний, неумение пользоваться ими или умственный дефект. Глупость Дженет заключалась в другом. Ее мыслительные процессы были потрясающими, она очень многое знала и отлично пользовалась своей эрудированностью, но люди, сталкиваясь с ее образом мыслей, воспринимали Дженет как немного сумасшедшую. Поэтому диагноз «глупость» она поставила себе сама.
Все идеи, которые проповедовала белокурая девушка с голубыми глазами, не имели отклика среди ее друзей, все вертели пальцем у виска, считая, что та съехала с катушек. Тогда Дженет и сформировала свой слайд, через который начала смотреть на мир. В этом слайде была закодирована не информация о собственной уникальности и своем взгляде на существование – в этом слайде был протест против самой себя, она сама не принимала свои же мысли. Окружение боролось с идеями Дженет, а Дженет помогала этой борьбе.
Ее личность разделилась на две части. Одна продолжала верить в свои взгляды, вторая стала таможенным сотрудником, тщательно фильтрующим информацию из головного мозга.
При взгляде на ночное небо, усыпанное звездами, к Дженет приходило внутреннее ощущение, что наша Галактика состоит из миллиона солнечных систем, а таких галактик – миллион во Вселенной, а значит, нашу планету сложно назвать уникальной и наш вид разума не один в этом темном вакуумном пространстве. Эти идеи сами рисовались на холсте натянутого на рамки разума Дженет. И, выражая что-то во внешний мир, она абсолютно всегда сталкивалась с сопротивлением. Людям было это неинтересно, их заботили другие дела. Поэтому когда таможенный сотрудник возглавил отдел выпускаемых мыслей, жизнь Дженет наладилась: ей стало легче общаться с друзьями, у нее появился молодой человек, а после и муж, ее начали понимать родители. Но в ее голубых глазах погас огонек, взгляд стал рассеянным, в них не было той силы, какая есть у людей, следующих своему сердцу, а не желаниям окружения.
Дженет сдалась, она заклеймила себя глупой, приняла всю маркетинговую кухню манипуляторов и обрела спокойствие, потому что все стала принимать на веру. Больше от Дженет нельзя было услышать своего мнения, она транслировала то, что говорили ей, ее уникальность стерлась наждачной бумагой безжалостной системы, создающей ровную поверхность одинакового мышления.
Страсть к жизни погасла, оставив лишь обгорелые угли.
Страх перед силой и ощущение глубокого одиночества заставили Дженет играть по правилам давящих испуганных диктаторов, которые навязывают свои разрушительные идеи, убивая самое ценное в человеке – индивидуальность.
Дженет правильно поставила себе диагноз, но глупой она была не из-за того, что отличалась от других, а из-за того, что ломала себя ради других. Рыба не бегает по земле, но очень хорошо плавает, чего нельзя сказать про кролика. Каждый должен оставаться собой. Каждый обязан раскрывать весь свой потенциал, в этом и заключается ответственность перед Богом, в этом и заключается обещание, которое дал человек, чтобы прийти на эту землю.
Уроженка Канады хорошо вжилась в неестественную для себя роль, она научилась взаимодействовать с людьми, не выражая себя. Она делала все, что от нее ждали.
До двадцати пяти лет Дженет много училась, впитывала в себя знания, подобно губке, она не размышляла, а просто забивала свой мозг информацией. Убив в себе весь креатив и нестандартный взгляд на вещи, она выбрала профессию психолога и достаточно успешно практиковала, используя заученные наизусть методы, никак не вовлекаясь в процессы лично. Дженет, как робот, говорила все, что нужно было говорить, делала все, что нужно было делать. Она была очень старательной, чтобы стать максимально похожей на окружающих, спрятать и даже искоренить всю дурь, которая вертелась в ее уме.
Она в браке вот уже четыре года, и знает, что ее муж увлечен другой, что их отношения поверхностны и что у них никогда не было близкого общения. Они никогда не были откровенны друг с другом. И их брак просто обертка, под которой прячется куча гнили. Уродство их союза не в криках и скандалах, а в безразличии и изменах.
Колоритный представитель байкерского движения Билли Тесак был одним из любовников Дженет, и он тоже сейчас тут. Это мой последний герой. Билли не случайно заглянул к нам на огонек, ведь в нем тоже есть то, что объединяет «взрывных героев».
Если посмотреть на Иоду, а потом перевести взгляд на Тесака, то можно обнаружить нечто общее: они оба плевать хотели на свой внешний вид. На затвердевших волосах фиолетового цвета можно запросто разбить неплохое гнездо для птиц, а в бороде Билли можно спрятать целый гамбургер. Эти двое сильно отличаются от консервативных остальных участников моего шоу, но это и делает мою постановку еще интересней.
Зависимость
Мужик в кожаном обтягивающем барахле с большим пузом откликался исключительно на кличку Тесак, он ненавидел, когда его звали Билли. Его имя казалось ему слишком милым и звучало как писк мышки, поэтому существовала вероятность попасть в череду неприятностей, если назвать этого парня Билли. Под чередой неприятностей я имею в виду массажные процедуры лица, которые бесплатно, в рамках рекламной кампании, могут осуществить его здоровенные кулаки.
Последние пятнадцать лет Билли проживал дни исключительно в алкогольном опьянении. Из алкоголя он предпочитал пиво, и вместе с открытием глаз после глубокого сна он делал пару глотков любимого напитка – это было как почистить зубы.
С малого возраста его тянуло к технике. Вначале он увлекался моделированием, а когда подрос, смастерил себе мотороллер.
Сверстницы всегда симпатизировали Билли: он был неразговорчивым, но деловитым. Вместо нескольких слов он предпочитал пару действий. Недурная формула для четырнадцатилетнего парнишки.
Батя Тесака работал автослесарем, поэтому достать какие-либо инструменты или запчасти ему не составляло труда. По большому счету Билли получал все, что хотел, только не мог получить любви, ведь его мать умерла при родах, а батя с горя все время возился в яме под автомобилями своих клиентов.
Билли с отцом жили на окраине Дрездена. Проблем с работой у отца с сыном не было, они всегда оставались при деле, сильно не нуждались и жили ради того, что грело им душу, – возни с техникой. Батю увлекали болты, торчащие из металлических корпусов механических колесниц, а сына – ночные дороги, которые дарили бурю эмоций, облизывая тело воздушными потоками. Мотороллер Билли стал для него единственным другом. Тесак не разменивался на телячьи нежности и признания в душевной близости, его интересовал только монотонный гул мотора его железного коня. Он кормил его горючей жидкостью, когда это было необходимо, и устраивал ему технический осмотр после каждой совместной прогулки. Позже Билли сам начал налегать на горючую жидкость, и они со своим приятелем-мотороллером стали понимать друг друга еще лучше, ведь в них обоих текла «горючка».
Первый европейский заезд Билли осуществил в восемнадцать лет, после того как провел с отцом несколько месяцев в гараже. Надо отдать должное папе Билли: он по-взрослому оплачивал работу юнца. Скопив приличную сумму, молодой Тесак схватил свой рюкзак из мешковины и поехал на поиски себя в этом мире дорог. Кроме асфальтной поверхности, Билли ничего не замечал, его интересовала только затвердевшая нефтяная масса с утрамбованным щебнем. Мотороллер Билли жаждал выдохнуться в пути, он желал сгореть и захлебнуться в собственной копоти, ему было необходимо двигаться при любых обстоятельствах, лишь бы не останавливаться. И мотороллер делал это.
Через полтора месяца Билли вернулся из путешествия, в нем он увидел много красивых мест, много красивых женщин, он нашел свободу внутри себя, свободу, которую давала ему дорога. По возвращении Билли отец прочитал в его глазах готовность к взрослой жизни. Глаза Тесака успокоились, они не бегали, как ошпаренный енот, они были центрированы и неторопливы, как сытый лев, рассматривающий самок. Тогда отец впервые обнял сына, и эти объятия означали не радость, а гордость. Тесак почувствовал любовь, через отца в его сердце ворвалась волна, расширяющая пространство и собственные возможности. Билли ощутил мир. Все вокруг него остановилось, все стало таким понятным и объяснимым, все стало естественным, так что он ничего не хотел менять в этом замечательном проявлении бытия. Ну а потом случилась смерть.
Когда Билли стукнуло двадцать два года, отца Билли стукнул инсульт, и после непродолжительной реанимации батя ушел в волшебный мир воздушных гаражей, где ментальное тело могло продолжать крутить воздушные болты. Этот случай подкосил Тесака. Он готовился к смерти отца, но не ожидал, что воспримет ее так болезненно. Тогда Билли и пристрастился к пиву, он стал пить его каждый день, и сегодняшний Билли, стоящий в нашем кругу любителей фейерверков, уже пропустил несколько стаканчиков хмеля.
Тридцатисемилетний Билли до сих пор один, он никогда не был женат, он никогда не имел близких друзей. Дом для Билли – это дорога, а его единственный спутник – мотоцикл. Если чуть выглянуть из-за памятника Вацлаву, то можно обнаружить припаркованный черный, выдранный до блеска чоппер, этот малыш принадлежит Билли Тесаку, и когда вы будете хоронить измученное пивной диетой тело Билли, обязательно заройте с ним это двухколесное средство передвижения, Тесаку это понравится.
Взрыв
Круг из семи человек стоит у памятника святому Вацлаву. Все эти люди отобраны мной после тщательных поисков. Они не знакомы друг с другом, но я знаю их всех. Это я пригласил их встретиться в Праге и сейчас сам стою в этом кругу. Я один из семи, но они меня не узнают, ведь я изменился.
Со Сьюзан я познакомился в библиотеке, здесь, в Праге, пять лет назад. Для Джека я был психотерапевтом. С Иодой знакома моя мать, и Иода даже приезжала к нам в Канаду с одним из своих мужей. С Сергеем я познакомился после операции в России. А Мартин был моим мужем, до того как я сменил пол.
Мы познакомились с ним в Канаде, ведь он сам там вырос. Мартин был на три года младше меня, но его смазливое лицо будто говорило мне: «Будь со мной, и ты точно будешь обычной», а я как раз этого и хотела – обычности. Мартин и я учились в одной школе, и сначала он воспринимал меня как слегка сдвинутую, пока у меня не появились сиськи. Эти два шарика, прикрепленные к грудной клетке, очень помогли мне в дальнейшем. Мой бюст был пропуском в мир моих желаний, я, как Катя Сергея, научилась пользоваться своим телом. Заблокировав все свои мыслительные процессы, я прокладывала себе путь с помощью манящей сексуальности, которой наградил меня Бог. И Мартин купился на это. Хотя он так и не полюбил меня, но я точно зацепила его своей внешностью.
Да, я та самая Дженет, только ее тела здесь больше нет. Если все шестеро повернутся и посмотрят на меня, то увидят плотного мужчину с небольшой бородой. На мне надето серое пальто в пол, под которым скрыто взрывное устройство, и я готов привести его в действие.
Если вспоминать в хронологическом порядке появление великолепной семерки в моей жизни, то первой, с кем я познакомился, была Иода. Мне было тогда около одиннадцати лет. Она с мужем, уже не помню, как его звали, приехала в Оттаву и остановилась у нас. Мать селила приезжих на втором этаже: после того как мой отец погиб в автомобильной аварии, когда мне было девять, мама решила сдавать часть дома, немного зарабатывая на этом. Иода мне запомнилась очень шумной и властной женщиной, командующей мужем. Она рассказала нам о своей жизни (тогда я и запомнил историю про Пеппи) и дала визитку, чтобы ее можно было найти, если кто-то из нас окажется в Испании.
Следующим связующим звеном стала совместная жизнь с Мартином. Когда мы начали встречаться, он разрывался на два фронта: ухаживал за своей любимой и иногда приползал ко мне зализывать свои любовные раны. Я знала про его страсть, но меня устраивали такие отношения, я чувствовала свободу и независимость. Два года таких встреч меня утомили, поэтому мы разорвали связь и возобновили ее только несколькими годами позже. За это время я никого не нашла, да и особо не искала, я была увлечена учебой, посвящая все свое время знаниям, как Сьюзан. Выучившись на психотерапевта, я вышла замуж за Мартина, и у нас появилась семья.
В одном из путешествий вместе с Мартином я посетила Прагу. Пока он зависал в пивнушках, я побывала в местной библиотеке, где познакомилась со скромницей Сьюзан. Она хоть и неохотно, но пообщалась со мной и даже рассказала про свой сексуальный опыт. Для меня никогда не было сложностью узнать что-то тайное, даже напротив, это было очень легко, люди часто раскрывали мне свои секреты.
После была работа с Джеком. Он пришел ко мне на прием пять лет назад, тогда он был проездом в Канаде, и мы еще долго с ним общались через интернет, проводя поддерживающие сеансы. Я думаю, что он просто втюхался в меня или в мое тело, но работа с его проблемами для меня была особым «деликатесом». Очень ранимая личность, прячущаяся за доспехами уверенного альфа-самца.
С Прагой у меня были особые отношения, наверное поэтому я выбрал это место для своей выставки «Разбросанные кишки». Я посещала ее несколько раз перед отбытием в Россию на операцию. Меня удивляла и радовала зимняя Прага. Хрустящий снег под ногами, запах корицы и вкус трдельника, фирменной чешской сладости, возвращали меня в беззаботное детство, и все окружение успокаивало мое сознание, усыпляя необузданные идеи. Последней зимой в женском теле я познакомилась с Тесаком в одном из баров, кажется он назывался «Швейк». Я всегда хотела познать первобытное, потное влечение, поэтому, схватив Билли за яйца, я здорово завела его, а после в номере состоялся дикий секс.
Два месяца спустя была поездка в Москву, там мне отрезали грудь и нарастили жалкое подобие члена. В самом дорогом городе мира мы и столкнулись с Сергеем, он был там по делам – кажется, продавал или покупал какую-то недвижимость. Сергей плохо, но понимал меня на английском, мы несколько раз встретились за стаканом хорошего скотча в лобби отеля, а потом разъехались. Тогда во мне еще были женские черты, но после трех пластических операций я стал полноценным мужиком, и теперь эти ребята собрались рядом со мной около памятника Вацлаву, который, как и все вокруг, скоро познает силу взрывной волны.
– С меня хватит! Время идти обедать, у меня уже голова кружится, – Иода перебила Сьюзан, которая завершала ответ на мой вопрос.
– Да-да, мы как раз заканчиваем. Друзья, все готовы к обеду? – прочирикала Сьюзан.
Туристы смущенно посмотрели друг на друга – им показалось, что умница Сью разговаривает с маленькими детьми, а не со взрослыми.
– Я готов, – грубым голосом проворчал Тесак, поправив бороду. – У меня уже трубы горят, и вообще, какого черта я приперся на эту экскурсию, я думал, что здесь будет Дженет, а тут какой-то цирк.
– Ты сказал «Дженет»? – спросил Мартин.
– Да!
– Странно, меня тоже сюда пригласила Дженет! – задумчиво произнес Джек.
– И меня! – забыв о своем раздражении, добавила Иода.
– Да, и мне сделала заказ тоже Дженет… – озадачилась Сьюзан.
– Вы знаете, где она? Я ее не видел уже больше семи месяцев! – прокричал Мартин. – Она написала мне, чтобы я приехал в Прагу и пришел на эту экскурсию, к памятнику Вацлаву, она сказала, что тут я смогу найти ее…
Гости огненной вечеринки посмотрели на меня и на Сергея: только мы с ним не высказались на тему знакомства с голубоглазой блондинкой.
– Я не в курсе, что за Дженет, – сообразив, сказал Сергей, – меня пригласил врач из Канады – Картер.
Оставался только я, и все двенадцать глаз пронзили меня, словно рентгеновские лучи, – они хотели понять, кто я такой. И конечно, они узнают…
Мне никогда не нравилось мое женское тело, оно меня сковывало, загоняло в определенные рамки. Движения представительницы слабого пола такие вялые, тягучие, неторопливые, а мой ум всегда хотел скорости, он тосковал по быстрым движениям. Изгибы, утонченность, опрятность… Вся жизнь – дикая и неудержимая, здесь нет времени для красоты, время есть лишь для действия, как удар хлыста, и мужчины более приспособлены к ежедневным задачам выживания. Я не хотел ни от кого зависеть, мне нужна была свобода, мне нужен был тестостерон, мне нужно было пламя, чтобы одержать верх над своей глупостью, над своими мечтами. Я должен был приземлиться, стать мирским, понятным всем, а не загадочным. Решение поменять пол было первым решением на пути моих метаморфоз. Мне нужна была оболочка победителя, а не пресмыкающегося. Мне нужна была сила и власть, а вся власть в руках мужчин. Эта планета создана для них, женщина лишь обслуживающий персонал их желаний. Женщина готова пойти на все, чтобы заарканить самого активного и успешного, она готова жертвовать всем – своим временем, самооценкой, она готова отдаться в руки этого волосатого животного, и если это так, то почему бы мне не стать этим животным?
Механизм под моим пальто придавал жар телу, я чувствовал силу, первобытное доминирование, я осознал в себе Бога. Это я сейчас решал, сколько минут еще будут жить эти глупцы. Только мне решать, как долго проживут люди, которые не ценят жизнь, не ценят все ее дары, не благодарят именно это мгновение. Каждый стремится заткнуть дырку, из которой сквозит протухшей падалью, но ведь жизнь… Она такая ранимая, такая непредсказуемая и неуловимая, стоит оглянуться назад для того, чтобы понять: время несется, как заезд «Формулы-1». Бешеные скорости. Дни проносятся секундой, секунды, соединяясь, образуют минуты, часы, дни, а затем месяцы и годы.
А потом глаза мученика, собирающего свои кишки из распоротого живота, пустые глаза, осознающие свою смерть, но не готовые принять ее. Потом смерть выбивает дверь с петель и укладывает тебя носом в деревянный пол, тыча ярким фонарем в лицо. Она врывается и пожирает твое время, как сотни пираний поедают куски говядины. Мой акт – это подарок для тех, кто мне дорог, для тех, кто так и не смог принять жизнь, мой акт – это лучшее, что я могу подарить этим слепым невеждам.
– Это мой подарок вам! – распахивая свое длинное пальто, кричу я, вырыгивая скопившиеся слюни.
Недоумение, граничащее с диким желанием заорать на всю площадь, появляется у моих сонных друзей.
Я спокойно всматриваюсь в их глаза, которые источают страх. Если я сейчас нажму на кнопку, то в одну секунду раздастся взрыв. За мгновение, которое преодолеет мой большой палец правой руки, у тех, кто увидит его движение, пройдет перед глазами вся жизнь, и это мгновение станет равняться всем дням, прожитым на земле.
Я сильно преобразился, я стал совершенно далеким для смотрящих на меня. Люди, знакомые со мной, смотрят, не узнавая.
Я чувствую, как в их жилах пульсирует жизнь, она пробегает по телам с каждым ударом мотора в груди. Наконец они перестали думать о своих переживаниях, наконец они обратили внимание на этом момент. Перед лицом смерти все переживания стираются, как старой тряпкой стирается пыль с зеркал, остается важным само существование, и в свежем отражении легче рассмотреть суть. Я сделаю зрячими слепцов, я заставлю слушать глухих, я помогу чувствовать, я верну обоняние. Все чувства, получающие информацию из внешнего мира, вновь обострятся. Теперь каждый, кто сейчас смотрит на меня, ощущает потерю, теперь каждый готов сражаться за свое право продолжать испытывать человеческий опыт.
Внутренние конфликты создали прочные преграды между истинным «я» и окружающей действительностью. В сознании моих ярких друзей на глубоком уровне затвердела призма, через которую они смотрят на мир. Искаженный взгляд рисует страшную картину. Пришло время выбить ломом и испепелить к чертям в них это дикое животное, которое питается старым опытом, старыми переживаниями, которое прилепилось, как выброшенная жевательная резинка, и мешает делать уверенные шаги. И смерть, которую я подарю моим героям сегодня, станет сильнейшим лекарством от их страхов, переживаний и комплексов. Они сегодня умрут, чтобы родиться заново, в новом обличии. Они станут новыми. Абсолютно чистыми, как капли росы.
– Друзья, я и есть Дженет, – твердо говорю я. – И то, что я сейчас сделаю, разбудит вас! – с этими словами я подношу пульт с красной кнопкой к лицу и начинаю отбегать на свободный от людей участок площади.
В моей голове неторопливо бьет пульс. Каждый удар эхом отдается от стенок внутренних границ. Я зажмуриваю глаза. Мое дыхание ровно, как будто я еще маленькая девочка, лежащая на лугу в солнечный день. На моем лице улыбка. Мое сознание не боится, оно уже переживало в воображении этот момент сотни раз, но теперь все по-настоящему. Еще секунда – и я испытаю опыт смерти, тот самый опыт, который настигает каждого, и пускай дорогие мне люди сегодня умрут ментально, ведь я дарю им новый день рождения. Я дарю им исцеление и избавление от всех тревог, ведь сегодня жизнь оборвется, им незачем больше переживать, сегодня эмоции обнулятся, но моя смерть все же будет настоящей.
В темноте закрытых глаз пробегают картинки моей жизни, они тусклые, их сложно сделать вновь яркими, но они такие ценные, самые главные моменты моего существования. Я задерживаю дыхание, и сердце в груди ускоряет свой ритм, на выдохе произношу шепотом:
– Прощайте!
Нажимаю кнопку.
Хлопок.
Три месяца спустя
– Здравствуйте, меня зовут Томас, и я режиссер фильма «По следам Дженет». Скажите, как вы пережили тот случай в Праге?
Мартин: Еще прошло совсем мало времени, и мне тяжело об этом говорить, но я чувствую, что очень благодарен Богу, что он уберег меня от смерти. Я не хотел умирать там.
Томас: Вы ожидали такого от своей жены?
Мартин: Конечно нет. Я знал ее очень долго, еще со школьной скамьи, но теперь понимаю, что вообще не знал этого человека.
Томас: Вам было страшно в тот момент, когда вы увидели бомбу в ее руках?
Мартин: Не то слово, я забыл обо всем, в то мгновение был только я и мой взгляд на руку Дженет. Все перестало иметь значение.
Томас: Если бы Дженет не покончила с собой в тот день, вы бы смогли ее простить за это запугивание?
Иода: Она абсолютно сумасшедшая. Таким людям не место на этой планете, их надо сажать или убивать, им не место в цивилизованном обществе. Они опасны! Даже хорошо, что так все закончилось… Но нервы она нам сильно помотала.
Томас: Вы никогда не знали Дженет, почему вы согласились поехать на встречу с человеком, которого вы видели пару раз?
Сергей: У этого мужчины, хм, женщины, очень сильная харизма, он как магнит притянул меня. Как будто он, она, хм, что-то знал, и мне захотелось узнать что. Оказывается, он знал все про нас, этот человек был тонким психологом.
Томас: Вам жаль, что Дженет покинула этот мир?
Сергей: Да, я хотел бы познакомиться с ним ближе, узнать, что двигало этим человеком.
Билли Тесак: О да, я буду скучать по этой чертовке Дженет, она была очень страстной, и ее уход из жизни был похож на нее саму.
Сьюзан: Дженет разбудила меня, я больше не хочу бояться, я хочу начать жить заново. Я хочу стать новой Сьюзан, понимаете?
Джек: Дженет показала нам всем, что такое жизнь, и ее письмо, которое найдено в ее номере после смерти, говорит о том, что она понимала людей, но так и не смогла понять себя. Жаль.
Мартин: Дженет показала мне дорогу. Земля ей пухом.
Томас: Что бы вы хотели сказать нашим зрителям напоследок?
Иода: Берегите себя.
Сьюзан: Откройте свое сердце для всего нового и отпустите наконец свое прошлое!
Мартин: Принимайте себя и свои идеи.
Билли Тесак: Опустошите свои рюкзаки, выкиньте из них все камни – с ними тяжелее идти.
Джек: Каждый человек и каждая ситуация учит нас, пускай жизнь приведет как можно больше наставников.
Сергей: Откройтесь для новой любви.