Это возвещение, благовествование, касается истины абсолютной, полной и окончательной. Можно ли проще сказать о великом? Евангелие Христа – это не что иное, как истина, оно превыше человеческих вымыслов и человеческого воображения. В данном контексте полезно напомнить знакомую всем фразу: «правда, только правда, ничего, кроме правды». То же можно сказать о Благой вести: мы не можем ничего ни добавить к ней, ни убавить, чтобы серьезно не исказить это уникальное провозвестие.
Это смелое заявление о возвещении истины всегда вводило людей в соблазн – в любые времена, не только в наш век. Но мы должны твердо стоять на том, что преимущества Евангелия несопоставимы ни с какими другими видами религиозных учений, так как эти учения относительны («это истина для тебя, но не для меня»), а христианство абсолютно и потому универсально («это истина для всех»).
Важно отметить, как Павел соединяет «слово истины» с «благовествованием». Иногда мы слышим о том, что должны проповедовать «Благую весть» (т. е. Евангелие), а не учение. Но такая постановка вопроса чужда Павлу. Благая весть, которую он получил и проповедовал, носила доктринальный характер в том, что составляло суть истины (ср. с важным отрывком из 1 Кор. 15:1–4). Безусловно, это не означает, что христианское учение сугубо доктринальное (т. е. чисто теоретическое), но ошибочно также и отторгать Евангелие от его исторических корней.
Мы сможем тогда обнаружить, что несем весть о живом Иисусе, Который входит в наши жизни, помогая нам решать наши проблемы, а не об умершем Иисусе, Который однажды пришел в наш мир, чтобы взять на Себя наши грехи. Не может быть полного посвящения живому Христу без осознания Христа, воскресшего на третий день после распятия (1 Кор. 15:17). Иисус однажды спросил Марфу: «Веришь ли сему?», т. е. «Веришь ли в Меня?» (Ин. 11:25–27).