Детина опустился на пол и, прочно упершись ногами, принял стойку. В
комнате стало гораздо светлее, хотя лампочка не горела.
— Детка, — сказал детина, — ночью надо спать. Лучше ляг сам.
Парень был явно не дурак подраться. Я, впрочем, тоже.
— Может, выйдем во двор? — деловито предложил я, подтягивая
трусы.
Кто-то вдруг произнес с выражением:
— «Устремив свои мысли на высшее «Я», свободный от вожделения и
себялюбия, исцелившись от душевной горячки, сражайся, Арджуна!»
Я вздрогнул. Парень тоже вздрогнул.
— «Бхагавад-гита»! — сказал голос. — Песнь третья, стих
тридцатый.
— Это зеркало, — сказал я машинально.
— Сам знаю, — проворчал детина.
— Положи умклайдет, — потребовал я.
— Чего ты орешь, как больной слон? — сказал парень. — Твой он,
что ли?
— А может быть, твой?
— Да, мой!
Тут меня осенило.
— Значит, диван тоже ты уволок?
— Не суйся не в свои дела, — посоветовал парень.
— Отдай диван, — сказал я. — На него расписка написана.
— Пошел к черту! — сказал детина, озираясь.
И тут в комнате появились еще двое: Тощий и Толстый, оба в
полосатых пижамах, похожие на узников Синг-Синга.
— Корнеев! — завопил Толстый. — Так это вы воруете диван?! Какое
безобразие!
— Идите вы все… — сказал детина.
— Вы грубиян! — закричал Толстый. — Вас гнать надо! Я на вас
докладную подам!
— Ну и подавайте, — мрачно сказал Корнеев. — Займитесь любимым
делом.
— Не смейте разговаривать со мной в таком тоне! Вы мальчишка! Вы
дерзец! Вы забыли здесь умклайдет! Молодой человек мог пострадать!
— Я уже пострадал, — вмешался я. — Дивана нет, сплю как собака,
каждую ночь разговоры… Орел этот вонючий…
Толстый немедленно повернулся ко мне.
— Неслыханное нарушение дисциплины, — заявил он. — Вы должны
жаловаться… А вам должно быть стыдно! — Он снова повернулся к
Корнееву.
Корнеев угрюмо запихивал умклайдет за щеку. Тощий вдруг спросил
тихо и угрожающе:
— Вы сняли Тезис, Корнеев?
Детина мрачно ухмыльнулся.
— Да нет там никакого Тезиса, — сказал он.
— Что вы все сепетите? Не хотите, чтобы мы диван воровали — дайте
нам другой транслятор…
— Вы читали приказ о неизъятии предметов из запасника? — грозно
осведомился Тощий.
Корнеев сунул руки в карманы и стал смотреть в потолок.
— Вам известно постановление Ученого совета? — осведомился Тощий.
— Мне, товарищ Демин, известно, что понедельник начинается в
субботу, — угрюмо сказал Корнеев.
— Не разводите демагогию, — сказал Тощий.