непонятно,
откуда эти космические попугаи — пусть даже из советской фантастики —
могут знать Корнеева, Привалова и Ойру-Ойру…
— Я уже не говорю о том, — лениво сказал Витька, — что
перебрасывать материальное тело в идеальный мир — это одно, а идеальное
тело в материальный мир — это уже другое. Сомневаюсь я, чтобы нашелся
писатель, создавший образ попугая, пригодный для самостоятельного
существования в реальном мире.
Я вспомнил полупрозрачных изобретателей и не нашелся, что
возразить.
— Впрочем, — благосклонно продолжал Витька, — наш Сашенция
подает определенные надежды. В его идее ощущается некое благородное
безумие.
— Не стал бы Янус сжигать идеального попугая, — убежденно сказал
Эдик. — Ведь идеальный попугай даже протухнуть не может.
— А почему? — сказал вдруг Роман. — Почему мы так
непоследовательны? Почему Седловой? С какой стати Янус будет повторять
Л. Седлового? У Януса есть тема. У Януса есть своя проблематика. Янус
занимается параллельными пространствами. Давайте исходить из этого!
— Давайте, — сказал я.
— Ты думаешь, что Янусу удалось связаться с каким-нибудь
параллельным пространством? — спросил Эдик.
— Связь он наладил уже давно. Почему не предположить, что он
пошел дальше? Почему не предположить, что он налаживает переброску
материальных тел? Эдик прав, это матрикаты, это и должны быть матрикаты,
потому что необходима гарантия полной идентичности перебрасываемого
предмета. Режим переброски они подбирают, исходя из эксперимента. Первые
две переброски были неудачны: попугаи дохли. Сегодня эксперимент,
кажется, удался…
— Почему они говорят по-русски? — спросил Эдик. — И почему
все-таки у попугаев такой лексикон?
— Значит, и там есть Россия, — сказал Роман. — Но там уже
добывают рубидий в кратере Ричи.
— Сплошные натяжки, — сказал Витька. — Почему именно попугаи?
Почему не собаки и не морские свинки? Почему не просто магнитофоны,
наконец? И опять же, откуда эти попугаи знают, что Ойра-Ойра стар, а
Корнеев — прекрасный работник?
— Грубый, — подсказал я.
— Грубый, но прекрасный. И куда все-таки девался дохлый попугай?
— Вот что, — сказал Эдик. — Так нельзя. Мы работаем, как
дилетанты. Как авторы любительских писем: «Дорогие ученые. У меня
который год в подполе происходит подземный стук. Объясните, пожалуйста,
как он происходит». Система нужна. Где у тебя бумага, Витя? Сейчас мы
все распишем…
И мы расписали все красивым