Введение
В нашем мире, заполненном чудесами, главное – суметь разглядеть за деревьями лес.
Из восточных техник, из европейского Средневековья, из опыта неугомонных искателей тайн, из мира психологии и психотронных лабораторий появилась область знаний, имеющая множество названий. Невербальная психология, энергоинформационика, биоэнергетика, экстрасенсорика, биоэнергология, психология энергоинформационного обмена… Всех названий не перечислишь, равно как и не перечислишь всех мистически-витиеватых, бредовых и откровенно шарлатанских объяснений феноменов, с которыми имеет дело эта область знания. Видимо, оттого и названий так много.
Но, несмотря на внешнее различие, все ответвления этой области знаний основаны на главном постулате: «В мире существует некая энергия, или же поле, которая излучается живым объектом, например человеком, и способна оказывать влияние на других людей». Применение этого явления разнообразно.
Тому есть экспериментальные подтверждения – от проверенных до вызывающих недоумение своей масштабностью, граничащей с чудом… Но нет массивной научной базы, по крайней мере базы, признанной так же широко, как математическая – хотя, пожалуй, нет государства, которое не исследовало бы феноменологию этого ряда в закрытых учреждениях оборонной сферы.
Впрочем, это совершенно не мешает существованию практик, основанных на знаниях данной области. Скорее, наоборот: несмотря на отсутствие контакта с популярной и официальной наукой, биоэнергетические практики живут и процветают, знания и приемы передаются из поколения в поколение, поражая своей действенностью, полезностью, уникальностью (конечно, когда находятся не в руках шарлатанов). Более того, из поколения в поколение появляются люди, открывающие для себя этот мир самостоятельно, без всяких подсказок. Значит, что-то все же есть?
Такое положение дел не может не раздражать и тех, кто знаком с энергетическими навыками (непонимание обидно, не правда ли?), и тех, кто ничего о них не знает и не желает знать.
«Какое такое поле или там энергия? – спросит любой уважаемый и компетентный ортодоксальный ученый. – Ни одно из физических полей не обладает и не может обладать такими свойствами! Неизвестное поле или неизвестная энергия? Ну сейчас! Две сотни лет маститой науки ничего не нашли, а вы, товарищ Пупкин, обнаружили на своем дачном участке… Извините, но вы бредите». И ученый будет прав.
Такое положение дел не может не раздражать и меня. Все-таки по образованию я – врач, по убеждениям – материалист (по крайней мере, в части, касающейся познаваемости мира), а по роду занятий – руководитель Школы ДЭИР, как раз этой загадочной энергоинформационной областью знаний и занимающейся. Я получил свои навыки частично самостоятельно еще в студенческие времена, но намного в большей степени – от своего учителя, великолепного практика Дмитрия Сергеевича Верищагина. Я знаю, что навыки этой области знаний работают, но я также знаю, что и доводы ортодоксальной науки совершенно корректны. Правы и те и другие – и это намного интереснее и перспективнее, чем если бы был прав кто-то один!
И поле, и энергия, и энергоинформационные взаимодействия – все это реальность. Но реальность второго уровня. Объективного, но нематериального.
Более того, для их описания абсолютно не требуется привлекать какие-то не существующие в природе материи и мистические измышления. Всего-навсего наша психика, наше сознание способны оперировать собственными ощущениями и сенсорными свойствами образов независимо от предметов материального мира, порождая тем самым совершенно отдельный и сложный мир, существующий на границе между материальным и идеальным.
И это можно легко доказать. Причем исходя из самого обычного здравого смысла – подкрепляя его нашим с вами общим опытом. Я не собираюсь открывать Америки. Просто настало время продемонстрировать, что механизм, открывающий нашему сознанию доступ к ощущению биологической энергии, имеет под собой прочнейший фундамент. Что распространение сознания за пределы самого себя – естественнейшее явление, неотъемлемое от самого сознания.
Давайте только договоримся с самого начала – оставим без внимания не имеющие под собой никакой научной почвы, привлеченные просто для «мистической красоты» объяснения, выработанные популярной литературой. Оставим без внимания фантазии экзальтированных ловцов НЛО, вымыслы оккультной и религиозной мистики, витийствования самозванных мессий и откровения недоброкачественных целителей.
Ведь для того, чтобы психика смогла взаимодействовать с тем или иным элементом реальности, нам совершенно не нужно понимать механизм возникновения этой реальности. Человек делал из глины горшки, ничего не зная о ее химической и кристаллической природе. Для взаимодействия с реальностью психике нужно только одно – чтобы эта реальность отражалась психикой. Так что обопремся на философию и психологию, что позволит нам сформировать целостную биоэнергетическую картину мира. Вы вскоре увидите, что такая картина, несмотря на свою мистическую историю возникновения, и удобна, и адекватна для решения массы практических задач.
Поставим наш вопрос так: как возникают биоэнергетические феномены для психики и как психика может ими распорядиться?
Я мыслю – значит, существую. Но как убедительно доказать постороннему хотя бы то, что я мыслю?
Глава 1
Поле, аура, эфирное тело – взгляд исследователя
Что мы знаем о поле или энергии? Давайте проанализируем хотя бы имеющуюся, доступную всем, а не только слушателям Школы информацию. Вне зависимости от источника происхождения поле практически нельзя зарегистрировать впрямую (метод Кирлиана является косвенным), однако его можно почувствовать. То есть существует некое влияние, отражающееся на нашем восприятии.
Я намеренно написал «на нашем восприятии», а не «органах чувств», потому что ведь степень ощущения нами, допустим, тепла, может измениться в процессе восприятия, например, за счет влияния иного возбуждения в коре головного мозга. Наиболее яркий пример – когда человек в острой ситуации обжигается, но не замечает этого.
Нет ли этого элемента наложения сигнала с других сенсорных и проективных каналов в ощущении поля, то есть психофизиологического возникновения целостного элемента восприятия новой природы? Исследуем этот вопрос в примерах и будем пока пользоваться уже устоявшимися терминами биоэнергетики – просто потому, что иных терминов не существует.
Из самых доступных феноменов этого ряда назовем тактильное ощущение «поля», ощущение «эфирного тела», восприятие «ауры». Для начала дадим им нейтральные описательные определения, не претендующие на полноту, но подчеркивающие важные для нашего исследования моменты. Кроме того, эти определения могут представлять особый интерес как образчики перевода терминов биоэнергетики на язык психологии.
Ощущение «эфирного тела» – это следовое, фантомное (поставляемое памятью) ощущение движения тела, появляющееся при вспоминании движения, например движения в темноте. Оно слабо, но различимо и состоит из собственно следового ощущения движения (проприоцептивного) и следового сигнала с рецепторов ладони (тактильного). Одно из интересных для нашего исследования свойств эфирного тела заключается в том, что при использовании руки «эфирного тела» – то есть при «протягивании» в локомоторном воображении такой «спроецированной руки» к реальному предмету с очевидной или заведомо известной поверхностью (гладкому, шершавому, холодному или горячему) – возникает соответствующее фантомное ощущение в проекции ее ладони (гладкость, шершавость, тепло или холод).
В данном феномене нет ничего мистического. На восприятие таких фантомных ощущений легко настроиться. Вполне естественно, что в процессе мышления, воспоминания о действиях, планирования тех или иных действий мозг человека создает сенсорный образ предстоящего или прошлого движения. Ведь если мы в жаркую погоду фантазируем насчет глотка холодного лимонада, мы не уговариваем себя, насколько он холодный, – мы чувствуем, предощущаем этот глоток. Наиболее ярко эта особенность нашего разума проявляет себя во сне или состоянии дремы. Ведь во сне мы не только видим, но и чувствуем тепло, холод, влагу… Было бы странно, если бы этого не было.
Но один момент уже вызывает несомненный интерес: наш мозг способен «дополнять» сенсорную картину одного канала проективными элементами, относящимися к другому сенсорному каналу, – так, как в данном случае информация визуального канала дополнилась фантомом тактильных ощущений (а тактильное ощущение дополнилось тактильным фантомом, созданным на основе визуальных данных). Причем этот фантомный сигнал может быть создан как на основе непосредственно получаемого сигнала (визуальное восприятие шершавости), так и на основе представления (глоток холодного лимонада) – по-видимому, за счет одного и того же психического механизма.
Тактильное ощущение «поля» возникает при приближении руки, настроенной на фантомные ощущения (см. описание «эфирного тела»), к объекту – как правило, к живому объекту, например другой руке. Оно регистрируется обычно как чувство вибрации, изменения температуры, давления в коже ладони. Одно из интересных для нас свойств этого феномена – это то, что ощущение не рассеяно в пространстве, а возникает на определенном расстоянии до объекта, усиливаясь при приближении к нему и ослабляясь при удалении, формируя нечто наподобие слоя. И второе интересное свойство – это то, что ощущение поля наиболее выражено при приближении ладони к богатым рецепторами зонам: оно сильнее (и толще) над ладонью и слабее (и тоньше) над плечом.
Опять-таки ничего непостижимого в изложенном не имеется. Вполне естественно, что рука ощущает изменения температуры, влажности, тока воздуха, собственной теплоотдачи в непосредственной близости от другой руки. Наша рука очень чувствительна – к примеру, если направить ладонь, словно локатор, последовательно на лампочку накаливания или горячий чайник и на прохладное оконное стекло или стену, то разница в температуре будет чувствоваться с расстояния три – пять метров, причем без всякой тренировки!
Но не только это – ведь мы, поднося руку к предмету, моделируем предстоящее прикосновение, и моделируем его непосредственно в ощущении. Это особенно ярко проявляется, если, к примеру, поднести к ладони или языку очень острый предмет, например нож или шило. На небольшом расстоянии возникает щекочущее ощущение предприкосновения.
По-видимому, этот механизм играет весьма значительную роль в калькуляции движений человека: например, когда производится движение руки в узких местах – скажем, при попытке дотянуться рукой до предмета, лежащего в глубине духовки, мы вряд ли станем касаться стенок, и рука будет словно отталкиваться от ненужных препятствий. Вернее, от проекции этих предметов в ощущении, которая чуть больше самих предметов, что вполне естественно, учитывая, что руке для изменения траектории движения требуется пространство для маневра.
То есть при движении наша рука перемещается в материальном мире среди материальных предметов, тогда как мозг ведет ощущаемую им руку, точнее, ее немного увеличенную проекцию, среди несколько больших по величине сенсорных проекций предметов, используя фантомные «ощущения» предприкосновения для корректировки этого движения.
Как часто бывает, что мы отдергиваем руку от предположительно горячего предмета, не прикасаясь к нему, а затем с облегчением переводим дух – «фу, чуть не дотронулся!». А если мы примемся ощупывать, к примеру, границу струйки дыма или солнечного луча в пыльном воздухе, то нам покажется, что мы ощущаем слабую тактильную разницу, хотя, конечно, рецепторы ладони нам тут по причине чрезвычайной слабости сигнала ничего не подсказывали. А если мы зрительно представляем свою руку двигающейся, то мы фантомно ощущаем движение в суставах и напряжение мышц.
Мы опять наблюдаем работу проективного механизма нашей психики – она достраивает образ, полученный с одного сенсорного канала, фантомными ощущениями другого сенсорного канала, обеспечивая естественность, комплексность и удобство собственного функционирования. Пока мы выявили это для пары визуальный канал – тактильный канал. Соответственно, эта закономерность объясняет первую особенность ощущения поля – то, что оно возникает на определенном расстоянии от предмета и образует словно барьер, упруго усиливаясь по мере приближения к предмету и резко ослабляясь при удалении.
Но есть еще и вторая особенность – что ощущение поля сильнее над богатыми сенсорными зонами. В принципе, в этом тоже нет ничего удивительного, ведь соприкосновение ладоней по определению затрагивает вдвое большее количество рецепторов, чем соприкосновение ладони и поверхности стола. Но вот увеличение его толщины… Пока оставим этот вопрос открытым, мы к нему еще вернемся немного позднее.
«Аура» – слаборазличимая дымка (иногда окрашенная) или бесцветная аберрация изображения, наблюдаемая вокруг объекта, как правило, объекта живого. Ее легко уловить по изменению восприятия равномерно окрашенного фона, находящегося за объектом. Она особенно явно видна вокруг пальцев рук и простирается значительно дальше (в среднем 0,5—1 см), чем оптический «эффект линзы» (феномен, используемый в камере-обскуре, визуально наблюдается на расстоянии около миллиметра от контура объекта). Интересным для нас свойством ауры является ее «растяжимость» – то есть если мы наблюдаем ее, скажем, между практически соприкоснувшимися пальцами, то при разведении пальцев в стороны дорожка «ауры» как бы растягивается, причем этот феномен сохраняется до тех пор, пока мы удерживаем внимание на фантомных ощущениях контакта пальцев (см. тактильное ощущение «поля»).
Эта задачка посложнее. Действительно, отчего это человек может вдруг видеть подобный феномен? Легко убедиться, что к оптике он имеет малое отношение, поскольку толщина дымки и ее интенсивность не меняется ни при прищуривании, ни при разглядывании одним глазом.
Но не влияет ли и на визуальный канал уже обнаруженный нами проективный механизм? Вспомним ситуацию, когда нам приходится нашаривать нечто (скажем, приклеенную кем-то жвачку) на нижней поверхности стола: рука шарит под столом… а что в это время делают глаза? А ведь глаза, если не возведены расфокусированными к небесам (совершенно характерное положение для сосредоточенности на воображаемой картинке), направлены на поверхность стола и «отслеживают» движения невидимой под ним руки! То есть наша психика стремится моделировать и предполагаемую визуальную картинку, накладывая ее пространственно на наблюдаемую непосредственно реальность.
Явление это широко известно – к примеру, так называемые иллюзии восприятия полностью основаны на свойстве психики вторгаться, «редактировать» восприятие образа, достраивая его согласно имеющейся модели. Причем, как это прекрасно известно, такая достройка происходит без участия сознания – в известном примере с контурным кубом, который можно воспринимать только в двух вариантах, переход изображения из прямого в вывернутое происходит сразу же, а никак не частями.
Но вот отмеченная нами особенность поведения ауры, а именно ее растяжимость, свидетельствует о более широком вмешательстве психики в редактирование изображения. Ведь стоит потерять фантомное ощущение контакта пальцев, как туманная дорожка ауры исчезает! То есть наша психика достраивает тактильные ощущения ощущениями визуальными, а в нашем случае дополняет фантом тактильных ощущений фантомом зрительным.
Вот теперь мы готовы к предварительным выводам.
Во всех трех рассмотренных случаях мы имеем дело с фантомными ощущениями, обусловленными работой проективных механизмов человеческой психики.
Эти механизмы моделируют воспринимаемый человеком объект, дополняя его непосредственно воспринятый образ симулированным, фантомным сигналом его прогнозируемых сенсорных свойств. Зрительная сфера дополняется тактильной и проприоцепторной, и vice versa. Осознаваемая сфера дополняется данными из неосознаваемых, и любая проекция содержит в себе больше потенциальной информации, чем осознается в данный конкретный момент. Мы имеем дело с сенсорными проекциями как с самостоятельно существующим феноменом.
Материя – это объективная реальность, данная нам в ощущении. Так можно ли человеку игнорировать ощущения?
Глава 2
Интересная Вселенная энергоинформационики сделана из скучных элементов сенсорных проекций
Пока все, что получается в нашем исследовании, совершенно не мистично, не требует для своего объяснения привлечения разнообразных таинственных энергий (а значит, мы, согласно принципу Оккама, и не будем этого делать), но совершенно пресно и неинтересно, как отварная брюква.
И пока совершенно неясно, откуда бы взялись хотя бы такие фундаментальные свойства биополя, как его способность служить источником информации о состоянии организма и влиять на другого человека, не говоря уже об информативных свойствах ауры и эфирного тела? Попробуем разобраться и с этим.
Каковы особенности самого феномена достройки образа одного сенсорного плана информацией, полученной с других сенсорных сфер? К примеру, когда при отсутствии фактического прикосновения зрительно регистрируемый приближающийся предмет вызывает достройку тактильного ощущения фантомным прикосновением? Их две.
Во-первых, достройка происходит без прямого контроля сознания и при отсутствии сознательной концентрации внимания на «дополнительном» сенсорном канале. Мы не думаем о том, что предмет приближается, напротив даже, мы наблюдаем нашу ладонь, ни с чем не соприкасающуюся, но тем не менее регистрируем изменение фантомных ощущений. Мы не уговариваем себя почувствовать шершавость поверхности, ощупываемой проекцией руки, но ощущение шершавости само вторгается в наше сознание, стоит сосредоточить на нем внимание, а иногда и самопроизвольно. Фантомное ощущение создается и присутствует в психике неосознаваемо, поставляя информацию сознанию лишь по необходимости.
Во-вторых, психика по сути стремится за счет фантомных ощущений привести реально воспринятый образ одного сенсорного плана в соответствие с информацией другого сенсорного плана. То есть нечто внутри нас ставит вопрос: что ощущала бы ладонь, если бы прикоснулась к шершавому на вид пледу? – и тут же дает ответ в виде фантомного ощущения шершавости, дополняющего существующее тактильное ощущение. (Таким образом, мы имеем как бы два набора ощущений – один реальный, а другой фантомный, служащий для ориентировки и поддерживающий комплексный образ предмета, необходимый для планирования взаимодействия с ним. Тоже ничего удивительного.)
Итак, достройка осуществляется без непосредственного контроля сознания, причем информация с не являющегося прямым предметом внимания сенсорного канала накладывается на образ с отслеживаемого канала. Но ведь человеческая психика получает массу информации, которая отнюдь не всегда осознается! Она ведь тоже должна участвовать в такой процедуре достройки – ведь в приводившихся примерах мы же не говорим себе, что сейчас будем накладывать зрительную информацию на тактильный канал! Ведь и информация, полученная на основе косвенных данных, попросту синтезированная (глоток хо-о-лодного лимонада), тоже должна участвовать в достройке?
А в этом случае механизм достройки сенсорных проекций должен позволить человеку выявлять такие неосознаваемые сигналы. Существует ли эксперимент, позволяющий продемонстрировать это?
Да, существует. Он крайне прост и проделывается в Школе ДЭИР в рамках развития тактильных ощущений уже на первом часу занятий: человек несколько раз проводит ладонью по столу, запоминая ощущение гладкости поверхности, а затем, кругообразно двигая рукой, отрывает ее от стола сантиметров на 15—20, концентрируясь на следовых фантомных ощущениях гладкой поверхности на ладони. Затем он закрывает глаза и принимается вести руку над столом. У него есть инструкция открыть глаза, когда ощущения изменятся (инструкций, как именно должны измениться ощущения, не дается, да и вообще человек пребывает в неведении относительно процедуры и цели демонстрации). Партнеру этого человека, как только тот закроет глаза, дается задание неслышно положить на стол в любом месте лист бумаги.
В девяти случаях из десяти человек открывает глаза, когда его рука оказывается над бумажным листом!
А в тех случаях, когда человек «не обнаруживает» бумагу, со стороны четко заметно «застывание» руки над границами листка… колебание (в этот момент его психика принимает решение – считать или не считать изменение ощущений значимым) … и возобновление движения. Проекция зарегистрировала сигнал, но сознание отказалось его принять. Очень, кстати, важный момент, который мы будем рассматривать позднее: неосознаваемость сенсорной проекции не обозначает отсутствия поставляемой ей информации; это свойство обеспечивает формирование неосознаваемого коммуникативного слоя, или, в терминах энергоинформационики, эгрегоров.
То есть фантомные ощущения (их можно назвать ощущениями «эфирного тела», ощущениями «поля») позволяют обнаружить абсолютно неосознаваемую информацию о месте положения бумаги! Причем в практическом смысле совершенно неважно, на основе каких данных эта информация была получена – подпороговый звук положенной бумаги, неосознаваемое движение воздуха от руки партнера, не проникающее в сознание изменение ритма его дыхания, изменение отражения тепла от поверхности стола и т. д.
Каналов может быть много, однако поставленная задача концентрации на фантомных ощущениях в сочетании с прямой инструкцией зарегистрировать их изменения и косвенной – зарегистрировать в определенной области (где-то над столом) дает в результате неосознаваемую редактуру тактильной проекции и сознательную регистрацию! Чудо, фокус, нечто вызывающее удивление… Но совершенно закономерное!
Аналогичный эксперимент осознания при помощи проективных механизмов неосознаваемой впрямую информации приведен О. Морозом в его исследовании феномена поиска предметов при помощи рамки (см. информаторий Школы в Интернете по адресу www.deir.org). Ему, в частности, удалось показать, что обнаружение спрятанного предмета напрямую зависит от присутствия в том же помещении спрятавшего предмет человека, что совершенно согласуется с нашими выводами. Человек не показывает вида, где скрыт предмет, но психика ищущего бессознательно отражает изменение его осанки, ритма дыхания, направления взгляда, проецируя на движение рамки. И вот предмет обнаружен. Слов нет, при помощи полиграфа можно достичь того же самого. Но с рамкой все же дешевле и удобнее.
Еще один, не менее наглядный пример – это ощущение «поля». Если «пощупать» свое собственное поле, концентрируясь на его качествах, таких как упругость, тепло, вибрация, а затем «пощупать» поле другого человека, то сразу же обнаружится, что поля различаются!
В общем-то неважно, в какую сторону имеются отличия, нам сейчас важен факт, что различия присутствуют. Отчего они возникли? Ну конечно, потому, что у этого человека другая температура тела, другая кожа, другая одежда, другой цвет лица, другая масса, вы к этому человеку как-то относитесь… Человек – другой!
Но ведь мы же не думаем в этот момент о его температуре тела и прочих различиях. Мы на них даже не концентрируемся, все наше внимание поглощено фантомными тактильными ощущениями – но мы уловили разницу. Неосознаваемые особенности человека наложились на нашу сенсорную проекцию, позволив достаточно четко уловить некое различие.
А если поставить задачу найти эти изменения в определенной области, например над позвоночником (вспомним, что в примере с листом бумаги у нас была косвенная инструкция отследить изменения в конкретной области)? Ведь в области, допустим, радикулита будет присутствовать целый ряд изменений – смещенный позвонок, мышечное напряжение, повышенная температура, изменение окраски кожных покровов. Причем в ряде случаев эти изменения совершенно неразличимы, даже если знаешь, что искать! Принять во внимание и общий тонус мускулатуры, и незначительное его повышение, и стремление щадить пораженную область, и т. д. – задача довольно сложная для сознания. Но фантомное ощущение, появляющееся в сенсорной проекции, способно выявить это весьма элементарно. Что, как показывает практика, и делает. Диагностика по фантомным ощущениям – тактильным и визуальным (по полю и ауре) – способна довольно точно указать место травмы, в том числе старой, локализацию болезненного очага. Причем в ряде случаев только инструментальное исследование позволяет выявить нарушение – сам объект исследования отрицает его существование!
Тут нелишне вспомнить эксперимент известного психолога В. М. Аллахвердова, иллюстрирующий крайнюю изощренность неосознаваемых механизмов нашей психики. В этом эксперименте человеку предлагалось наобум назвать день недели нескольких произвольных дат, и было обнаружено, что объект такого эксперимента статистически достоверно совершал одну и ту же ошибку! То есть поставленная задача решалась, но в сознание вводилась в искаженном виде – хотя, казалось бы, ее и решить-то без тренировки невозможно. При таких возможностях разума неудивительно, что при помощи сенсорной проекции поля экстрасенс улавливал информацию о развивающейся патологии.
Давайте зафиксируем наш вывод.
Изменение фантомного восприятия сенсорных проекций позволяет сделать осознаваемыми данные, полученные в неосознаваемом напрямую виде. «Поле», «аура» и «эфирное тело», как взаимосвязанные проекции, могут рассматриваться в качестве самостоятельных информационных и информативных феноменов.
Как феноменам пассивным, регистрируемым при активном восприятии, дадим им вне зависимости от канала (зрительного, тактильного, проприоцептивного, слухового, вкусового, обонятельного) общее название – ПОЛЕ, или СЕНСОРНАЯ ПРОЕКЦИЯ (далее СП).
«Доктор, у меня в левой коленке чувство, похожее на задумчивость» (Е. Шварц, «Дракон»). Смешно. Но разве кто-нибудь пытался выяснить, чем вызвано нелогичное ощущение?
Глава 3
Наши ощущения – это кирпичики человеческой реальности
Давайте теперь рассмотрим некоторые дополнительные свойства сенсорных проекций, важные для нашего дальнейшего исследования. Сделаем это на примере упражнения «шарик», заключающегося в создании между ладонями сгустка сенсорной проекции, так называемого «полевого шарика» (при постановке ладоней параллельно друг другу и концентрации на ощущениях в ладонях и между ними при их осторожном, с размахом в несколько миллиметров, медленном сближении и разведении возникает ощущение некоего сгустка (давление, температура, вибрация, тяжесть) между ладонями. Далее с этим сгустком доступны манипуляции, как с материальным объектом).
Во-первых, это комплексность. Сенсорная проекция всегда комплексна, то есть она состоит не из фантомных ощущений одного сенсорного канала (например, тактильное тепло) и даже не из сложных фантомных ощущений одного сенсорного канала (тепло, вибрация, давление), а из смешанных фантомных ощущений нескольких каналов, причем данные одного канала легко перетекают в фантомные ощущения другого канала. То есть «шарик», к примеру, кроме тепла и давления (тактильный канал) обладает свойствами тяжести (проприоцептивный канал) и может быть зарегистрирован зрительно в виде ауры (зрительный канал). На этой базе мы можем предположить в нашей психике существование механизма, который обеспечивает описанное «перекрестное» проецирование сенсорных сфер друг на друга и таким образом воспроизведение в сознании комплексного удобного и естественного образа для калькулятивного моделирования будущей активности.
Кроме того, при движении только одной ладони в другой ладони регистрируются изменения восприятия сенсорной проекции («шарика») – в виде изменения давления, словно оно передается с ладони на ладонь, как это происходило бы, если бы в ладонях был зажат воздушный шарик. То есть данные проприоцептивного канала (движение руки и усилие, с которым она движется) возвращаются психикой в качестве фантомного тактильного ощущения.
Совершенно аналогичный механизм задействован при так называемом «постукивании» полем пальца по ладони.
Во-вторых, это анизотропность. Созданный «шарик» можно выложить на одну ладонь, причем на другой ладони его (фантомных ощущений шарика) не будет, переложить из руки в руку, положить на стол, взять со стола. При этом сам шарик может изменить свои свойства в сторону уменьшения (к примеру, «полегчать» или «похолодеть»), что зависит, как мы покажем позднее, от элементарного нарушения концентрации и введения в действие фильтрующих сигнал механизмов сознания, но никогда он сам не может спонтанно, без волевого усилия или постороннего действия (последнее будет обсуждено далее) перескочить с ладони на ладонь или оказаться в другом месте стола, а также внезапно сделаться «тяжелее», «горячее», «более упругим», то есть усилить свои свойства.
Создается впечатление, что, если можно так выразиться, «концентрация» сенсорной проекции и ее местоположение регулируются бессознательными механизмами психики по однотипной схеме. Как если бы фантомные ощущения, из которых состоит «шарик», являлись некоей «энергией», способной самопроизвольно уменьшаться, но уж никак не увеличиваться.
В-третьих, это мобильность. Свойство, опять-таки хорошо проявляющееся при индивидуальном эксперименте с «шариком». Достаточно создать эту сенсорную проекцию, намеренно усилив одно из ее свойств, например тепло, а затем погрузить себе в солнечное сплетение, как по телу пройдет отчетливая теплая волна. Если погрузить «шарик» себе в область лица, также возникнет заметное усиление тепловых ощущений в данной области.
Конечно, в материальном мире ничего никуда не перетекает – хотя бы потому, что в солнечном сплетении не имеется никакой «дырки» для погружения туда «шарика», но фантомные ощущения, свойства сенсорной проекции проявляют потрясающую проникающую способность! Они с легкостью могут быть перенесены в любую точку тела, изменив в ней ощущения. Это свойство очень важно при использовании сенсорных проекций для самопомощи, саморегуляции. Оно позволяет снизить болевые ощущения, увеличить разогрев ткани, улучшить кровоснабжение, стимулировать активность. Это простейший и изящный способ решить очень сложную задачу саморегуляции (аутотренинг, аутосуггестия, к примеру, подразумевают для решения аналогичной задачи погружение в транс).
Мы вернемся к рассмотренным особенностям сенсорных проекций несколько позднее, когда будем рассматривать практические аспекты их применения. Пока же есть еще несколько свойств, которые остались нами неизученными, в том числе такое важное, как объективность, то есть доступность для независимого наблюдения несколькими наблюдателями.
Но это заставляет нас рассмотреть вариант, что же происходит, когда сенсорная проекция одного человека предлагается в качестве предмета внимания другому человеку. Вот тут и начинается самое интересное!
Что происходит, когда один человек («А») подносит ладонь к поверхности тела или ладони другого человека («Б»)? Разумеется, «А» строит классическую сенсорную проекцию. Но ведь и «Б» делает то же самое! «А» неосознанно представляет, что его ладонь, окруженная сенсорной проекцией, несколько больше, чем материальная ладонь, равно как и то, что поверхность тела «Б» тоже окружена сенсорной проекцией (в данной ситуации неосознаваемая механика психики бесхитростно пользуется инстинктивной гипотезой о физиологическом подобии – так мы, видя, что кто-то сильно ударился, непроизвольно кривимся, перенеся на себя предполагаемые ощущения ударившегося сородича). Так и «Б» знает то же самое! «А» знает, что он ощущал бы, соприкоснувшись с «Б», и создает соответствующую проекцию, однако и «Б» знает то же самое и бессознательно экстраполирует, как ощущает свою сенсорную проекцию «А», и неосознанно создает свою сенсорную проекцию с учетом гипотезы о наличии у «А» сенсорной проекции. Более того, «А» считывает ощущения «Б», его сенсорную проекцию, непроизвольно дешифруя изменение многочисленных невербальных особенностей его поведения. И наоборот! «А» и «Б» стремятся установить контакт между своими сенсорными проекциями – со всеми закономерностями, выявленными нами для сенсорных проекций!
Возникает ощущение «полевого контакта» между двумя сенсорными поверхностями, окруженными зоной сенсорных проекций. Оно больше по «толщине», нежели «односторонняя» проекция (например, в случае «контакта» с неживым предметом). Но, пожалуй, не это самое важное. Важно то, что этот контакт в полной мере обладает свойством комплексности и анизотропности.
То есть на эту зону контакта проецируется в виде фантомных тактильных ощущений вся неосознаваемая информация, получаемая контактирующими субъектами друг о друге! И одновременно каждый из субъектов строит свою сенсорную проекцию из неосознаваемой гипотезы, что у его партнера должны быть те же самые ощущения, что и у него самого!
Это значит, что, согласно данной гипотезе об общности ощущений в зоне контакта, волевое изменение этих ощущений у него самого приведет к изменению ощущений у другого.
Верно ли это? Ну конечно, верно. Ведь сенсорная проекция как раз и позволяет сделать более доступными для психики обычно неосознаваемые сигналы! Изменение дистанции между контактирующими поверхностями, изменение температуры одной из контактирующих поверхностей, изменение выражения лица одного из партнеров, изменение его позы и ритма дыхания – все это немедленно находит свое отражение в фантомных ощущениях полевого контакта. А изменение ощущений приводит к неосознаваемому изменению поведения и вновь отражается на ощущениях в зоне контакта…
Коль скоро изменения поведения приводят к изменению ощущений, то возникает зона невербального раппорта, зона обратной связи по проективному каналу. «А» подражает «Б», «Б» подражает «А». Сенсорная проекция занимает интерперсональное, коммуникативное положение. И наличие этого феномена легко продемонстрировать в эксперименте – собственно, этот эксперимент многие из нас проводили еще в далеком детстве, и этот эффект наблюдается даже у людей, не умеющих пользоваться сенсорными проекциями.
Человек стоит с закрытыми (а лучше – с завязанными) глазами. У него нет никаких инструкций. Другой, стоя сбоку от него, располагает ладонь на расстоянии сантиметров пятнадцати от поверхности тела стоящего в области основания шеи сзади и держит ее неподвижно в течение нескольких десятков секунд, добиваясь ощущения полевого контакта. Затем ладонь начинает медленно отводиться назад или, наоборот, двигаться вперед (вариант – сдвигать ощущение поля, что всегда сопровождается трудноуловимыми, но тем не менее присутствующими приближающимися или удаляющимися движениями), и стоящий начинает раскачиваться и клониться в соответствующую сторону! Это очевидно, а иногда настолько выражено, что приходится помогать волонтеру восстановить равновесие, чтобы уберечь его от падения! При проведении эксперимента не говорится ни слова, но при этом индуктор может нарушить равновесие волонтера в любую сторону по своему желанию.
Давайте разберем этот эксперимент. В начальный период времени, когда рука держится неподвижно и создается ощущение полевого контакта, индуктор выстраивает свою сенсорную проекцию, добиваясь её неизменности. Это означает, в том числе, что он неосознанно отслеживает спонтанные движения реципиента, сохраняя расстояние от ладони до его тела неизменным. Реципиент, неосознаваемо воспринимая, отслеживая ладонь индуктора, выполняет то же самое.
Далее индуктор нарушает равновесие и начинает, к примеру, отодвигать ладонь (или сдвигать проективные ощущения поля, перемещая ладонь бессознательно), но стремится сохранить полевые ощущения на том же уровне интенсивности, то есть отслеживая ритм естественного раскачивания реципиента. Реципиент тоже стремится сохранить ощущения постоянными, поэтому неосознанно смещает естественное раскачивание в сторону перемещения ладони. И эффект достигнут!
Конечно, можно возразить, что тот же самый эффект можно достигнуть без всяких таких ощущений полевого контакта. Попробуйте. Результат практически нулевой. Почему? Потому что раппорта, включающего отслеживание в ощущении естественного раскачивания реципиента, не возникает.
Благодаря этому феномену возможно бесконтактное снятие боли, в том числе головной, бесконтактные массажи, более сложные воздействия… Собственно, это несколько другая тема. Но об этом стоит уже говорить в иной терминологии, к которой мы придем к концу нашей статьи. Пока запишем вывод, продолжающий наше перечисление свойств сенсорных проекций.
В-четвертых, сенсорная проекция может проявлять свойства интерперсональности и коммуникативности. И вот как раз в этом отношении сенсорная проекция является объективной. Что такое объективность? Объективность – это доступность независимому наблюдению.
Проще всего использовать немного шутливый пример: «А» заявляет, что на столе стоит кастрюля. Если «Б» наблюдает кастрюлю в этом же месте, то объективность кастрюли уже можно заподозрить. А уж если «Б», зайдя в пустую комнату, спросит оттуда «А»: «Что это у тебя на столе пустая кастрюля стоит?», то кастрюля несомненно объективна, реальна и существует независимо от сознания «А». А если «Б» не может обнаружить на столе кастрюлю, то есть не обнаруживает ничего или обнаруживает, скажем, бутылку водки, то «А», скорее всего, шутит или же у него белая горячка.
Если нечто удовлетворяет требованию объективности, то это нечто является реальным. Если не удовлетворяет, то реальным его признать невозможно.
Чтобы тезис об объективности сенсорной проекции стал более очевидным, ответим на ряд щекотливых вопросов относительно объективности иных явлений нашего мира. Объективен ли камень, если его никто никакими способами не наблюдает? Нет, и о его существовании мы можем только догадываться.
Но объективно ли слово? Вот здесь вопрос серьезнее. Само слово в его материальной форме (шум, знаки на бумаге) несомненно объективно. А его значение? Значение нематериально, это понятно. Но слово «бриллиант» в русском означает одно, а в английском совершенно другое – «блестящий». Соответственно, русский и англичанин поймут каждый свое. Казалось бы, значение слова не объективно, а объективен только звук как его материальный носитель.
Но не все так просто. Если слово «бриллиант» записано на магнитофон и его дают прослушать только русским, то у каждого из них будет появляться независимо друг от друга набор из приблизительно одних и тех же значений. То есть в данном случае, в рамках одного языка, слово и его значение проявляют свойства объективности. Запомним это.
Теперь попробуем взглянуть на ту же проблему с другой стороны. Предположим, двум разным людям явился инопланетянин, способный свободно менять форму, и явился в разных обличьях. Итак, инопланетянин материален и реален. Но могут ли сделать тот же вывод видевшие его? Объективен ли он, если его видели по-разному? Но ведь и тот и другой наблюдатели могут сделать один и тот же вывод: что-то было. Значит, по меньшей мере существование данного инопланетянина объективно.
Так как же обстоит дело с сенсорными проекциями?
Во-первых, сенсорные проекции обладают свойством интерперсональности. То есть по крайней мере они обладают той же объективностью, что наш инопланетянин из предыдущего примера. Сенсорная проекция одного человека способна взаимодействовать с сенсорной проекцией другого, и этот другой способен заметить изменение поля другого человека – более того, проекция способна на него повлиять. В этом отношении она объективна.
Во-вторых, сенсорная проекция одного человека моделируется другим по причине физиологического подобия всех людей и создает иллюзию своего восприятия. Собственно, поэтому она и обладает коммуникативными и интерперсональными свойствами. И следовательно, она объективна так же, как значение слова для единой языковой среды. И следовательно, ее свойства никуда не исчезают, даже если не осознаются. И мы можем сделать наш вывод.
Сенсорная проекция обладает свойством объективности. Она так же объективна, как значение слова в единой языковой среде. Она существует вне зависимости от человеческого сознания, так же как явления материального мира, которые существуют вне зависимости от того, осознаются они или нет.
Указанные свойства сенсорных проекций определяют как сферу их природного влияния в человеческом сообществе, так и потенциальные способы их применения.
Особенно интересен вопрос о детальном описании каналов, по которым сенсорные проекции могут передаваться от человека к человеку. Хотя по большому счету вопрос не слишком принципиален и решается в рамках обычного здравого смысла и общеизвестных психологических экспериментов, так что это дело будущего. Люди физиологически подобны друг другу (и не только друг другу, но и животному миру – например, быстрые движения означают возбуждение), что делает возможной мимическую, позиционную и интонационную коммуникацию. Кроме того, известно, что настроение человека обладает свойством перекидываться на соседа, есть даже такой термин – «психическое заражение». И даже доказано, что человек после прекращения контакта с собеседником несколько десятков минут сохраняет его поведенческий след, демонстрируя те же самые поведенческие особенности, хотя этот пример нам более пригодится при рассмотрении межличностной роли триггерных ощущений, известных под названием энергии или центральных потоков (В. Самохвалов). Мы, копируя позу человека, изменяем свой сенсорный мир, и наша психика получает слепок ощущений этого человека, пусть отраженный в нашу психику косвенным образом – через копирование позы. По данным работ ученых РАН А. Годика и Ю. Гуляева, даже один палец излучает тепло на уровне десятков милливатт, тогда как организм человека реагирует на воздействие на кожу уже сотен микроваттт… так что канал огромен.
Но, еще раз подчеркиваю, вопрос о канале, который служит передаточным звеном, непринципиален. Мы можем эмпатически ощутить гнев человека, к примеру, скопировав в воображении его интонации, или его позу, или мимику, или характер движений, или звук дыхания, или всего понемногу. А скопировав, ощутить некий слепок внутренних ощущений нашего собеседника – ведь мы физиологически подобны.
Именно такая необязательность канала передачи информации и заставляет нас считать сенсорные проекции, иными словами поле, самостоятельным феноменом. Точно так же движение может быть выражено в любом объекте, и именно так же проекция может быть создана на основе любого элемента поведения человека. Вообще же мы еще немного коснемся этого вопроса позднее, потому что, как показывает практика, при взаимодействии сознание – сознание любой набор общих данных способен служить коммуникативной средой. Интерфейсом взаимодействия.
Поле, аура, эфирное тело – совершенно реальные, хотя и нематериальные феномены. Они существуют постольку, поскольку существует человек, и являются феноменами пограничной реальности.
Обычно философия выделяет две разновидности реальности: объективную и субъективную. Объективная реальность так или иначе связана с материальными проявлениями: это собственно материя или нечто, на материю влияющее, то есть поле. Одной из важных характеристик объективной реальности является энергия. Субъективная реальность не обладает свойством объективности (ведь нельзя точно прямыми методами выяснить, есть ли сознание у собеседника) и не обладает энергией.
Но в случае сенсорных проекций мы имеем дело с объективной реальностью, однако самостоятельной энергией не обладающей. Не идеальной, в чистом виде субъективной, и не материальной. Сенсорные проекции нематериальны, но объективны. Это мы и назовем реальностью второго уровня, и, как мы увидим далее, феномены второй реальности на самом деле составляют целый законченный мир, доступный для взаимодействия с человеком.
В начале было Слово. Но есть ли для человека что-нибудь, кроме него? Ведь вся Вселенная для нас – это бесконечные отражения ощущений, обретших значения и застывших в словах.
Глава 4
Общаться, узнавать, влиять, исцелять. Дело в тренировке
Какова потенциальная сфера применения техник сенсорных проекций? Не вдаваясь в детали (они в терминах энергоинформационики описаны во многих книгах, в том числе в пособиях Дмитрия Сергеевича Верищагина), попробуем просто определить область их применения: целительство, диагностика, психология, дополнительный канал информационного взаимодействия, полезный в социальной жизни. Перспективы огромны. При помощи сенсорных проекций человек может осуществить свою архетипическую мечту: взаимодействовать с себе подобными на уровне сознание – сознание, не прибегая к помощи неуклюжих слов.
И, как мы выявим далее, сенсорные проекции способны обеспечить весьма глубокое взаимодействие сознаний. Но пока немного остановимся на особенностях практического применения сенсорных проекций.
• Во-первых, как мы уже с вами обнаружили, сенсорные проекции позволяют ввести в сознание обычно неосознаваемые данные и являются прекрасным инструментом для получения информации и невербальной суггестии.
• Во-вторых, сенсорные проекции разрешают «незаконную» передачу ощущений от одной части тела к другой и от человека к человеку.
• В-третьих, наша психика, фокусируя внимание на поисковом процессе, непроизвольно выстраивает сенсорную проекцию так, чтобы она максимально отражала данные, соответствующие поставленной задаче, – так, по полю над одним и тем же местом тела можно сделать предположение о настроении человека и о состоянии его здоровья, изучить общее поле и поле подлежащих органов, то есть сенсорные проекции автоматически настраиваются на отображение необходимых сознанию данных. Естественно, что без органов чувств наше сознание неспособно получать информацию извне, однако нужно учитывать, что человек все-таки получает информацию не только за счет непосредственного восприятия. При этом на сенсорной проекции может отображаться информация из любых областей, вплоть до мельком замеченной в газете статьи.
• В-четвертых, благодаря комплексности работы механизмов нашей психики сенсорная проекция способна гибко управляться, обеспечивая как поставку данных, так и воздействия: ощущения перетекают с части тела на часть тела, а в межличностной ситуации – с человека на человека.
Сенсорные проекции неоценимы как средство расширенного восприятия мира и интерперсонального взаимодействия, так как позволяют осознавать обычно неосознаваемые данные, легко передают ощущения, автоматически настраиваются соответственно поставленной задаче и гибко управляемы.
Но использование сенсорных проекций обладает и недостатками. И они напрямую связаны с тем, что проекция существует на субстрате человеческой психики. Мы обязательно должны их указать.
Прежде всего сенсорная проекция крайне чувствительна к содержимому психики. Это очевидно – ведь она психикой же и создается. Особенный отпечаток накладывает информация или построение, подвергшиеся осознанию. В связи с этим при использовании сенсорной проекции результат может частично иллюстрировать не реальность, а некое идеальное построение, созданное при помощи воображения или полученное со стороны. К примеру, нетренированный биоэнергетик будет предполагать «неприятное» поле у человека, соответствующего внешне неприятной для биоэнергетика персоне. По этой же причине поле массивного человека будет казаться более плотным и широким (повсеместно наблюдающийся феномен). К сожалению, этим феноменом вызвана и крайняя замусоренность биоэнергетической теории разнообразными мистическими концепциями и псевдорелигиозными мифами.
Чтобы предотвратить подобные ошибки, для надежного использования проекций необходима некоторая тренировка – она заключается в оттачивании способности осознавать ощущения сенсорной проекции отдельно от наложенных на нее в ходе вторичного осознания сигналов. Это так называемое исключение внутреннего критика, имеющегося в сознании и как раз представляющего собой механизм переоценки внешних данных. Для сознательного исключения этого механизма могут быть использованы несколько приемов, самый простой из которых – тренировка в осознании и вербализации первых ощущений сенсорной проекции и игнорировании вторых, потому что срабатывание механизмов переосознания требует уловимого времени.
Следующие два недостатка являются прямыми следствиями предыдущего.
Один из них – это практическая невозможность обнаружить отсутствие чего-то при помощи сенсопроективных приемов. Это становится очевидным, если принять во внимание свойство самонастройки сенсорной проекции. Если наша психика сталкивается с задачей найти что-то, а в области поиска нет ничего, то порог чувствительности начинает понижаться до тех пор, пока не будут получены какие-либо ощущения. Далее они подвергнутся интерпретации в рамках поставленной задачи – «найти что-то». В подобной ситуации результат не будет соответствовать истине – и, кстати, именно благодаря этой особенности провалилась целая серия некорректно поставленных экспериментов: к примеру, когда за ширму усаживали вырезанный из фанеры силуэт человека (так, чтобы его тень была видна), а тестируемым биоэнергетикам давалась задача сказать, чем болен «пациент». Разумеется, некорректность упомянутого «эксперимента» не подлежит сомнению.
Для исключения подобного рода ошибок необходимо очень четко сравнивать ощущения с соседних областей, тогда делается явным различие между быстро создаваемой на реальном сигнале и медленно формирующейся при отсутствии сигнала проекции. Это возможно при большом опыте.
Другое: информативность сенсопроективных техник для нетренированных людей чрезвычайно зависима от внешней индукции. Это было неоднократно выявлено в опыте: в присутствии позитивно настроенных экспериментаторов биоэнергетик показывает значительно лучшие результаты, нежели в присутствии скептиков. Это тоже вполне естественно – ведь при формировании сенсорной проекции психика пытается наложить на одну и ту же сенсорную зону одно сообщение «вот здесь спрятан предмет» и несколько «ничего не получится». В присутствии позитивно настроенной аудитории сенсорная проекция усиливается за счет наложения сигналов соседей. Именно поэтому, в частности, упражнение «шарик» поначалу получается в одиночестве хуже, чем в группе, а при проведении группового эксперимента биоэнергетик часто требует удалить скептика, так как его «поле мешает».
И эту ошибку довольно несложно преодолеть – нужно только сформировать навык пространственного выделения источника проекции. Нужно разделять поля объекта исследования и окружающих – для этого достаточно небольшой тренировки в различении источников проекции и разделении трех пространств (о них пойдет речь в следующем томе), доступных человеку.
Подытожим: недостатки использования сенсорных проекций связаны с их непроизвольным искажением за счет дополнительного содержимого психики, хотя могут быть устранены в ходе тренинга с верификацией.
– Интересно, я это слышал или мне показалось?
– А ты проверь!
Глава 5
Регулятор мощности человека – триггерные ощущения
Но сейчас мы вели речь о проекциях, образующихся в ходе активного восприятия, то есть человек предполагал прислушаться к своим ощущениям, прислушивался к ним и одновременно фиксировал внимание на задаче получения специфических данных. А как обстоят дела в ситуации, когда человек занят посторонней активностью и не выполняет фокусировки внимания, необходимой для создания СП? Проникает ли по проективному механизму в его психику что-то от окружающих, и если да, то в каких ощущениях это выражается? Возможно, в более глубоких и фундаментальных для психической активности? Ведь, повторяю, психика невольной «мишени» ничем специфическим не занята, никакого шаблона (воспоминания ощущений, как, к примеру, для построения тактильной проекции) в себе не содержит – а для создания проекции необходимо наличие шаблона, на который могли бы наслаиваться проецируемые ощущения.
Действительно, кроме бытующих в биоэнергетических кругах уже более или менее рациональных для нас теперь терминов «аура», «поле» и «эфирное тело» наличествует еще и термин «энергия», подразумевающий некий активный агент влияния, способный воздействовать на стороннего субъекта, не находящегося с воздействующим в явной коммуникативной ситуации.
«Энергия» излучается субъектом, способна изменять активность «мишени», различным образом влиять на ее психическое и физиологическое состояние. То есть в отличие от сенсорных проекций, которые являются результатом активного восприятия и появляются как следствие направленной работы психики, «энергия» самостоятельно влияет на психику, заставляя ее менять свое содержание. Стоит поискать психологический эквивалент этого понятия – энергии «чи», «ци», «кундалини», сотни лет использовавшийся восточными практиками. Мы могли бы сразу перейти к описанию названных ощущений, но попробуем все же сначала немного порассуждать.
Для исследования этого вопроса нужно задуматься о том, какие внутренние реалии, кроме тех или иных пришедших извне ощущений, присутствуют в нашей психике постоянно.
Во-первых, это «мысли» (ну воспользуемся этим ничего конкретного не обозначающим словом), выраженные в образах и/или слове. Не годится – они невероятно разнообразны. Эмоции, чувства – тоже переменны. Радость, скажем, может присутствовать, а может – нет. Но вот кое-что является постоянным. Это двигательная и рефлексивная (калькулятивная) активности – в каком бы состоянии психика ни пребывала, та или иная степень моторной активности и рефлексии присутствует все равно.
Проанализируем собственные ощущения в острой ситуации, требующей немедленного реагирования, непосредственно перед действием. Голову заполняют ситуационные мысли, но мы договорились исключить их из рассмотрения. Превалирует конкретный эмоциональный фон – страх, гнев, радость… Но эмоции нас тоже не интересуют. Повышен уровень адреналина. Давление. Частота сердечных сокращений. Мышечный тонус. Но как мы все это ощущаем? Человек сам по себе не чувствует адреналина, редко – давление и не менее редко – собственное сердце. А вот суммарное напряжение мускулатуры… Оно присутствует в той или иной степени постоянно. Оно хорошо осознается, но напряжение мышц конечностей не такая уж постоянная величина (действие может заключаться и в крике). Активности неизбежно предшествует напряжение корпуса, необходимое для любого действия. Вполне логично – для действия необходима опора на корпус, а значит, повышенная его жесткость, а значит, повышение внутриполостного давления и напряжения мышц пресса и диафрагмы. Но как это ощущается – и какие внутренние эквиваленты этому соответствуют?
Я имею в виду выраженное в ощущении триггерное внутреннее усилие, подготавливающее действие, запускающее каскад реакций (ощущение этого же рода многие искали в детстве, пытаясь пошевелить ухом или свернуть язык в трубочку). На самом деле, как я уже говорил, это ощущение давно используется в восточных энергетических практиках и известно под названием чи, ци, кундалини. Дмитрий Сергеевич Верищагин и Школа ДЭИР для обозначения этого триггерного ощущения пользуется термином «восходящий поток».
Восходящий поток, или триггерное ощущение трансформирующей активности, ощущается как идущая снизу вверх волна напряжения или уплотнения в глубине тела, преимущественно перед позвоночником, в большинстве случаев сопровождается тепловыми ощущениями. Интересным для нас моментом является то, что при усилении ощущения восходящего потока возникают дополнительные изменения – отяжеление головы и тела, зачастую жар, и небольшое учащение частоты сердцебиения, и изменение осанки.
Движение потока снизу вверх неудивительно, поскольку человеческий организм использует каждую миллисекунду рационально с физиологической точки зрения, а толчок начинается с точки опоры, то есть снизу. Неудивительно и то, что триггерное ощущение, подготавливающее организм к активному действию, вызывает комплексный каскад физиологических реакций от увеличения мышечного тонуса до подъема давления.
Намного более важно то, что это ощущение, усиливаемое сознательно, приводит к увеличению артериального давления, мышечного тонуса и общего функционального напряжения – и это было подтверждено инструментально в исследованиях школы ДЭИР при помощи аппарата функциональной диагностики АМСАТ.
То есть «восходящий поток» (ВП) на практике является триггерным ощущением, запускающим множество согласованных реакций, и в этом отношении является неоценимым средством саморегуляции, применимым как в социальной сфере для усиления реакций, так и в сфере индивидуальной. Как показала практика, усиление ВП ускоряет выздоровление при простудных заболеваниях, увеличивает силу и скорость внешних реакций, что позволяет быть более социально успешным, а его ослабление снижает артериальное давление и помогает заснуть. Конечно, практических областей применения этого триггерного ощущения как инструмента комплексного воздействия на состояние психики намного больше, но здесь мы не будем на них сосредотачиваться.
Разумеется, одной только активностью невозможно описать состояние психики, поскольку существует и другой полюс – это моделирующая калькулятивная активность, часто называемая рефлексией или иногда ориентировочным рефлексом. Ведь действительно, это процессы полярные: психика, для того чтобы рассчитать предстоящие действия, вынуждена заниматься прогностической калькуляцией с учетом текущей ситуации, мотивации и эмоционального состояния, а вот когда наступает само действие, этот вычислительный ресурс, включая внимание, преимущественно используется на обеспечение самого действия.
Эта полярность косвенно проявляет себя в обычной для человека практике, когда для облегчения однообразной двигательной или рефлексивной активности, для отвлечения избыточного калькулятивного ресурса, своей спонтанной активностью мешающего выполнению задачи, используется активность противоположной сферы (я ехал на велосипеде, думая о погоде, или человек решал задачу, отбивая пальцами ритм или тряся ногой).
Это очевидно из обычного бытового опыта и характеризующих его языковых штампов: как часто человек, задумавшись об отвлеченных материях, ошибается в расчете действия (спотыкается, у него все «валится из рук»), и наоборот, отвлекшись на выполнение действия, к примеру маневр при управлении автомобилем, теряет ход размышлений или нить разговора. Это очевидно и из простой биологической логики: при неясной ситуации её необходимо оценить, в то же время активные действия должны быть как минимум приостановлены (неизвестно, насколько они адекватны), а вот когда действие уже запущено, то жертвовать калькулятивными ресурсами психики, которые могут потребоваться при этом, непозволительно – «съедят».
Это очевидно и из наблюдения за поведением животных и людей: если прикоснуться к червяку, он остановит движение и примется шевелить передним концом, изучая обстановку, причем в этом состоянии он будет значительно более чувствителен к раздражению, чем в состоянии движения; кошка, заметив нечто незнакомое, замрет или примет оборонительную позицию и останется в ней, пока не уяснит ситуацию; человек, обнаружив на своем пути что-то вызывающее интерес, также замедлит передвижение или остановится и возобновит активное действие, только когда прекратит процесс восприятия нового явления (исключением является стимуляция сзади, усиливающая движение в виде немедленной реакции бегства, или запредельный по силе раздражитель, заведомо реакцию бегства инициирующий, но это, так сказать, исключения, подтверждающие правило. Фаза анализа в этом случае начинается уже после реакции бегства).
Какими свойствами должно обладать включающее моделирующую калькулятивную активность триггерное ощущение – антагонист триггерного ощущения двигательной активности? Прежде всего оно должно распространяться от головы вниз: опять-таки потому, что смена двигательного режима не позволяет первой снимать нагрузку с опорной части корпуса, а нагрузка должна быть снята и равномерно распределена по мышцам для облегчения быстрой смены направления движения в случае необходимости. Более того, должен быть снижен мышечный тонус, что ускоряет мышечную реакцию, немного понижены артериальное давление и ритм сердцебиения (при отсутствии испуга, являющегося первой фазой реакции бегства), максимально усилена «сообразительность», обострены чувства и мобилизовано внимание. Соответственно, его усиление должно сопровождаться побочными ощущениями увеличивающейся «прозрачности», «ясности» и не сопровождаться ощущением тепла.
И такое ощущение существует и используется в восточной практике сотни лет под названием «энергия Космоса», «прана» или (позднее название) «рейки». В Школе ДЭИР принят более рациональный термин «нисходящий поток».
Нисходящий поток, или триггерное ощущение моделирующей активности, ощущается как идущая сверху вниз волна «движения», преимущественно перед позвоночником, сопровождающаяся ощущением прохлады и субъективной ясности.
При усилении этого триггерного ощущения должно наблюдаться уменьшение артериального давления, мышечного тонуса, что и было подтверждено аппаратно на установке АМСАТ в рамках скрининговых исследований, проводимых Школой ДЭИР. Кроме того, усиливается способность субъекта к концентрации внимания и калькуляции.
Таким образом, «нисходящий поток» (далее НП), как триггерное ощущение моделирующей калькулятивной активности, является неоценимым средством саморегуляции, позволяющим как корректировать физиологические реакции, так и быть удобным в социальной сфере (увеличивает скорость оценки ситуации и способность сосредоточения). Как показала практика, усиление НП снижает артериальное давление, помогает расслабиться и заснуть, а также сбросить эмоциональное напряжение. Опять-таки, практических областей применения этого ощущения слишком много, чтобы мы на этом останавливались отдельно.
Два описанных триггерных ощущения позволяют гибко регулировать активность человеческого организма и его психики и потенциально весьма перспективны как для применения в парамедицинских целях, так и в составе психотехнологических приемов социального применения – заявление, совершенно совпадающее с постулатами восточных практик.
Эти ощущения, или энергетические центральные потоки, определяют два реципрокных направления психической активности – двигательной и моделирующей. Причем, что важно, они присутствуют в нашей психике одновременно, и результирующее направление активности определяется относительным балансом этих триггерных ощущений, а величина активности – «абсолютной» величиной превалирования того или иного ощущения. То есть навык произвольного управления ими дает субъекту возможность не только по желанию переключать активность психики, но и и управлять силой результирующей реакции.
Очевидно, что данный навык весьма выгоден в социальном плане, поскольку социальная успешность человека зависит не столько от силы его ситуационной реакции, сколько от скорости переключения.
Обыкновенно переключение происходит следующим образом (возьмем для удобства острую ситуацию, требующую значительной амплитуды состояний – хотя в обычной, неострой ситуации все происходит примерно таким же образом, только более растянуто во времени): перед человеком встает проблема в виде, допустим, требующей быстрого реагирования вербальной агрессии соплеменника. Бытовое хамство, которое легче всего представить в магазинном столкновении матерого хама и классического нежного интеллигента. Сначала включается эмоциональная реакция (обида), но немедленное ответное действие без оценки ситуации невозможно. Заметим, впрочем, что в данном случае противостояния ситуационный выигрыш находится на стороне того, кто проявил максимальную агрессию за минимальное время (увы, хотя это и неприятно признавать). Первичная эмоциональная реакция тормозится – и начинается… что? Оценка? Нет. Облитый грязью очкарик принимается перебирать в уме «свои титулы и звания», дабы получить достаточную мотивационную базу для перевода обиды в гнев. Это занимает некоторое время, а затем следует ответ, как правило, неадекватный именно в силу своей рациональности и, как следствие, лишенный необходимой в данном случае персональной направленности, а также недостаточной для адекватной стеничности мотивации. То есть в данном случае хам выигрывает – только потому, что его реакция, как моделирующая, так и активная, быстрее, нежели у его оппонента.
Однако возможный навык машинального контроля триггерных ощущений позволяет намного быстрее и мощнее экспрессировать реакцию. Как с регулятором громкости у приемников разной мощности: поворот на один и тот же угол, занимающий одно и то же время, вызывает совершенно несопоставимое возрастание громкости, – так и в нашем случае бессознательный (этой особенности мы коснемся позднее) контроль триггерных ощущений позволяет получить мгновенное ситуационное преимущество.
Чтобы вдруг почувствовать внутренний подъём, нужно много что вспоминать. Но ведь можно и просто – почувствовать подъём.
Глава 6
Регулировать, настраивать, управлять. Дело в тренировке
Триггерные ощущения в социальной сфере обладают дополнительными возможностями, связанными с межличностными проективными взаимодействиями, однако наиболее полно их удастся рассмотреть после анализа индивидуальной архитектоники триггерных ощущений («центральных потоков») человека. Это проще всего сделать, опираясь как на восточные теории, так и на индивидуальный эксперимент, который можно провести экстемпоре, в ходе чтения текста.
Зону, в которой преимущественно осознаются триггерные ощущения, иногда еще называют центральным энергетическим каналом – это область в теле перед позвоночником, от промежности до крыши черепа. Разумеется, сами по себе ощущения субъективны, и в зависимости от индивидуальной чувствительности зона осознания может быть более широкой, захватывая позвоночник, а также «прерывистой», когда центральные потоки на определенном участке осознаются плохо.
Логично предположить, что при постоянно присутствующих триггерных ощущениях для перехода психики в то или иное состояние может иметь значение уровень сосредоточения в зоне их проекции – ведь двигательная реакция и активирующее ее ощущение, к примеру, включается снизу вверх, соответственно, более выраженную реакцию будет вызывать концентрация внимания и, как следствие, осознание триггерного ощущения ВП в нижней части тела. Логика же подсказывает, что какие-то зоны человеческого тела чаще являются участком сосредоточения, чем другие, хотя бы потому, что некоторые участки более важны для жизненных функций. К примеру, шея более важна и уязвима, чем верхняя часть грудной клетки, защищенная рукояткой грудины и ключичными сочленениями: глаза, переносица и межбровье более жизненно важны и легче уязвимы, чем лицевой череп и лобные кости; область абсолютной сердечной тупости (наддиафрагмальная область, где сердце прилегает к грудной стенке) более важна, чем надпупочная область, где аорта расположена перед самым позвоночником и укрыта петлями кишечника и большим сальником. Естественно, что бессознательная концентрация на уязвимых областях важна для выживания – и определяет тот или иной способ этого самого выживания. Непроизвольная сосредоточенность на шейной области, как правило, коррелирует с вербальной активностью, сосредоточенность на уровне межбровья – со зрительной, а на уровне нижней части живота – с сексуальной. Что, собственно, вполне естественно, и странно, если бы это было не так.
В восточных дисциплинах таким, привычным человеку узлам сосредоточения присвоено название «чакры», но мы не будем заниматься детальным описанием этой теории. Для нас важнее, что реальность существования таких зон легко проверить, проанализировав собственные ощущения.
К примеру, достаточно попробовать сосредоточить внимание в области проекции центральных потоков на уровне основания черепа или несколькими сантиметрами выше, как легко убедиться, что этот уровень окажется неустойчивым – стоит немного отвлечься, как внимание само по себе «съедет» либо на уровень чуть выше середины шеи, либо на уровень межбровья. Если сравнить длительность сосредоточения в этих зонах и между ними, станет очевидной стабильность, бессознательная предпочтительность сосредоточения на «чакральных» областях.
Существующие рефлекторные уровни сосредоточения можно сравнить с переключателями, включающими то или иное стандартное состояние психики, что, разумеется, играет огромную роль в проявлении набора реакций человека, стереотипах образного мышления и межличностных взаимодействиях.
Триггерные ощущения, по сути, являются внутренними психическими терминами, неспецифически характеризующими действие и планирование, активность и пассивность, нападение и защиту, активность и концентрацию, распространение и закрепление, внешнее и внутреннее… метафорический ряд можно продолжать бесконечно.
• Сосредоточенность на том или ином уровне проекции центральных потоков означает тот или иной баланс триггерных ощущений двигательной и калькулятивной активности и, как следствие, то или иное базовое состояние психики – а значит, является неотъемлемым элементом активности человека. Поскольку триггерные ощущения независимы друг от друга, в то же время определяя полярные реакции человека, то управление ими позволяет регулировать как степень активности, так и резервную мощность (равно высокий и равно низкий уровень калькулятивной и двигательной активности внешне проявляется практически одинаково, однако в первом случае любая активность может проявиться сразу на максимум; к примеру, застывшее состояние только что проснувшегося человека и бегуна на стартовой линии позволяет освободить совершенно разный резерв).
• Более того, поскольку любая деятельность подразумевает ту или иную активность, то триггерные ощущения в их следовой форме являются неотъемлемой частью образной части нашего мышления – воспоминания и продуктивного мышления, обеспечивающего моделирование предполагаемых ситуаций и планирование взаимодействия с окружающей средой. То есть в процессе мышления человек, пользуясь комплексными проективными образами, планирует свое взаимодействие с ними при учете того или иного баланса триггерных ощущений. Соответственно, триггерные ощущения являются фактором, определяющим не только экстравертированное состояние психики, обеспечивающее интерактивное взаимодействие с внешним миром, но и состояние психики интровертированное, проективное, обеспечивающее процесс образного мышления и планирования. То есть они применимы как инструмент не только для управления текущим состоянием, но и при работе с внутренними реалиями человека.
• Роль триггерных ощущений и перспективы их сознательного использования оказываются еще более значительными, если мы примем во внимание тот факт, что психика выстраивает сенсорную проекцию тела, учитывая не столько внешние, текущие, сколько внутренние, вспоминаемые или конструируемые, реалии – и эта сенсорная телесная проекция накладывается на реальное восприятие тела. В результате могут наступить изменения протекания физиологических процессов от кровоснабжения до органной моторики по механизму аутосуггестии – это достаточно хорошо продемонстрировано в соответствующей литературе, в частности в одной из недавних работ, показавших увеличение мышечной массы и тонуса конечности, подвергавшейся «воображаемым» упражнениям. Мы уже упоминали аппаратно продемонстрированные изменения физиологического состояния организма человека под влиянием усиления триггерных ощущений.
Таким образом, сознательное управление триггерными ощущениями способно резко увеличить диапазон психических реакций, сделать их более регулируемыми и явиться инструментом влияния на собственное психическое состояние и часть физиологических процессов. Соответственно, сфера их применения весьма широка – от психологической, психотерапевтической и медицинской до многих аспектов социальной деятельности. Подведем промежуточный итог.
Триггерные ощущения, являющиеся важнейшим компонентом сенсорной архитектоники психики, определяют направленность и мощность психической активности и реакций человека, проявляя свой эффект как для текущей, фактической, так и для проективной, моделируемой, психической реальности. В определенном роде они являются энергией для психики, что и нашло отражение в терминологии восточных практик и биоэнергетики. Поскольку триггерные ощущения независимы друг от друга, но контролируют полярные реакции человека, управление ими позволяет регулировать не только направление и силу, но и мощность реакций.
«Где же у него кнопка…» («Приключения Электроника») Свои кнопки нужно знать самому.
Глава 7
Ты чувствуешь то же, что и я, или Коммуникативная роль триггерных ощущений
Итак, в психике человека постоянно присутствуют триггерные ощущения, являющиеся элементом, обуславливающим направленность ее активности. В зависимости от их баланса человек находится в том или ином состоянии и проявляет те или иные реакции, что, разумеется, комплексно отражается в его поведении (изменение позы, скорости и характера движения, мимики, жестикуляции, темпа речи, ее громкости, интонации). И мы с вами вплотную подошли к обсуждению межличностной роли триггерных ощущений – ведь они действительно постоянно присутствуют в психике каждого и одновременно отображаются в поведении. Разве они не могут передаваться от человека к человеку по уже известному нам проективному механизму?
Разумеется, могут – и передаются. Их передача является неотъемлемой частью коммуникации, и без нее было бы невозможным явление следового калькирования поведения собеседника – после прекращения контакта поведение человека зависит уже не от внешних, а от внутренних факторов, от внутренних ощущений. Мы перенимаем настроение собеседника, его экспрессию, его активность, что можно подтвердить обычным наблюдением: стоит, к примеру, в активно веселящуюся компанию попасть человеку, находящемуся в подавленном или озабоченном состоянии, как его соседи немедленно начинают принимать калькирующие позы, вступают в коммуникацию, и образуется нечто вроде очага с пониженной активностью, который затем либо разрастается на всю компанию, либо постепенно, начиная с геометрических краев, исчезает.
Эту целевую особенность коммуникации нелишне подчеркнуть отдельно. Невозможно адекватно воспринимать собеседника, находясь в радикально отличном состоянии. Поэтому задача, которую человек выполняет в самом начале контакта, – это попытка войти в состояние собеседника, калькируя его поведение, в результате чего в паре собеседников устанавливается некое среднее арифметическое состояние. То есть первичная цель контакта – установить в ощущении контакт сознание – сознание, исходя из неосознанной гипотезы, что аналогичное поведение предполагает благодаря физиологическому подобию аналогичное состояние. Средством контакта могут быть самые различные каналы – вербальный, визуальный, тактильный.
Что произойдет, если человек начинает в одностороннем порядке усиливать в себе то или иное триггерное ощущение? Предположим, его наблюдают теми или иными способами несколько людей, не находящихся в прямой коммуникации. Но наблюдают тем не менее хотя бы краем глаза (или даже слышат по телефону или видят по телевизору, что еще более интересно).
У усилившего триггерное ощущение, скажем, триггерное ощущение ВП, комплексно изменяется поведение и прочие внешние признаки. Прежде всего распрямляется корпус, спина, меняется посадка головы. Практически одновременно это находит отражение и в мимике, степени раскрытия глаз, скорости мимического переключения, быстроты смены направления взгляда – и, конечно, ускоряется жестикуляция, усиливается напряженность речи и проявление в ней эмоций. Перемещения делаются более быстрыми, активными и чаще расширяют персональную территорию, а не сокращают ее. Достаточно? Продолжать можно долго.
Все перечисленные признаки являются важными для определения внутригруппового положения человека, то есть они слишком важны, чтобы находящемуся в пределах осуществимости контакта субъекту их можно было бы проигнорировать. Неосознанно начинает устанавливаться контакт.
Цель контакта, как мы уже с вами говорили, – это создание в сознании ощущений, предположительно соответствующих внутренним ощущениям субъекта контакта. Для этого используется информация любого доступного канала и задействуется уже знакомый нам проективный механизм, вносящий изменение в баланс и уровень триггерных ощущений субъекта непроизвольного контакта. Непроизвольное возбуждение индуктора частично переходит на реципиента. Разумеется, имеет место быть и обратный процесс.
В результате выработается некое среднее состояние, соответствующее требованиям ситуационной значимости и необходимости осознанного контакта. К примеру, если возбужденный человек кричит группе людей «помогите», вступая таким образом в коммуникацию, то возбуждение перекидывается на реципиентов в куда большей степени и производит куда более осознаваемый эффект, чем, к примеру, в случае если в группе людей некто устроил скандал (а пуще – драку), тогда возбуждение не участвующих в борьбе значительно меньше и менее осознаваемо, зачастую даже вступая в конфликт с их коммуникативным контекстом (к примеру, дитя может раскапризничаться по поводу мороженого, а движимая своей загадочной психологией леди – устроить ни с того ни с сего обструкцию своему бойфренду).
Описанное мной совершенно очевидно и может найти множество подтверждений в личном опыте каждого. Однако в последнем случае есть один крайне важный для нашего исследования момент: триггерное ощущение, излучаемое одним человеком, заставляет других непроизвольно выстраивать сенсорную проекцию и влияет на них независимо от фактического контекста коммуникации, дополняя ее. Это, собственно, и есть один из секретов энергоинформационного воздействия: управление триггерным ощущением человека на фоне словесного контакта другого направления порождает классический когнитивный диссонанс, обладающий высочайшей способностью суггестивного воздействия.
Изменение интенсивности триггерных ощущений влияет на психику человека и неосознаваемо передается от субъекта субъекту, что дает возможность рассматривать их как самостоятельный феномен.
Как феноменам активным, зависящим от активности излучения, а не от активности восприятия, дадим триггерным ощущениям общее название – ЭНЕРГИЯ, или ИНДУКТИВНАЯ ПРОЕКЦИЯ (далее ИП).
Индуктивная проекция обладает свойством комплексности – выстраиваемая на основе ИП-контакта СП отражает и неравномерности распределения триггерных ощущений, и их асимметричность. Сочетание контекста поведения человека, произнесенных им слов и коррекции внутренних ощущений, переданных при помощи ИП, обладает намного более сложным воздействием, чем просто передача состояния.
Ведь, что естественно, базовое ощущение контакта сознание – сознание, сформированное за счет настройки ИП, далее помогает субъектам выстраивать специфические для данного контекста общения СП, формируя контакт огромной сложности, отражающий не только текущее состояние субъекта, но и корректирующий его восприятие итогов контакта в зависимости от невероятного количества невербальных данных.
Истории известны случаи, когда страх одного человека овладевал тысячами, а храбрость другого – миллионами. Но суть процесса была только в неосознаваемом подражании…
Глава 8
Медицина здесь бессильна
попробуйте лучше снять сглаз
или Проблема психического заражения
Неудивительно, что феномены энергоинформационики настолько распространены, что не нуждаются для своего существования в поддержке большой официальной науки. Ведь если человек обладает нарушенным, нецелостным, не отвечающим содержимому сознания внутренним состоянием, сам этого не осознавая, то оно, соответственно, и излучается им вовне прежде всего за счет конфликта контекстного поведения и излучения ИП. Это как минимум оставляет неприятное впечатление у собеседника, что формирует след в психике собеседника в виде такого же диссонанса. Это неприятное впечатление совпадает с неуспешным, противоречивым поведением, проблемами со здоровьем, пониженным настроением, что породило термин «энергоинформационные поражения», в народе «сглаз, порча, присоска, программирование».
Если рассматривать такого субъекта более пристально, то всегда можно выстроить соответствующую СП, и воспринять область наиболее выраженного нарушения самоощущения человека в виде дефекта поля, ауры. То есть диагностировать энергоинформационное поражение – постоянный диссонанс внутренних ощущений, неосознаваемо для больного нарушающий сенсорную архитектонику его психики и его поведение.
А раз нарушение выявляется при помощи сенсорной проекции, то при помощи сенсорной же проекции его возможно исправить, применяя уже рассмотренные нами приемы. И вот появляется коррекция поля, снятие сглазов, порч, присосок… Эта индустрия в настоящее время находится в руках людей, большинство из которых даже не понимает, что и как делает, но универсальность и самонастраиваемость сенсорных проекций зачастую позволяет им успешно справиться с задачей. К сожалению, еще большее количество этих благодетелей на поверку являются обычными шарлатанами либо индукторами, создающими нарушение психики пациента, а затем разыгрывающими вокруг него сцену дорогостоящей борьбы с недугом.
Но что может быть причиной такого стойкого нарушения сенсорной архитектуры психики? Уж конечно, не просто плохое настроение. И по-видимому, не что-то вроде двойственного отношения к тому или другому значимому событию жизни или отсутствию контакта с реально существующей проблемой, хотя последнее под вопросом вследствие стойкости энергоинформационных поражений к психотерапевтическим воздействиям. Мой опыт свидетельствует, что психотерапевтическое вмешательство при энергоинформационных поражениях способно убрать синдром только за весьма длительное время, по сути, перепрофилировав личность, облегчив «обход», сублимацию пораженной области, но не её санацию. Тогда как простое вмешательство с использованием СП занимает минуты и приводит к стойкой ремиссии. Что же может явиться причиной энергоинформационного поражения?
Для ответа на этот вопрос попробуем рассмотреть, что же происходит, когда осуществляет воздействие человек, обученный пользоваться полем и энергией, СП и ИП? Прежде всего при помощи СП выстраивается проекция человека, с которым биоэнергетик в данный момент общается. Во-вторых, устанавливается контакт – визуальный, вербальный или (в случае с квалифицированным биоэнергетиком) еще более опосредованный. В-третьих, осуществляется воздействие. Оно состоит в использовании ИП с целью редактирования внутренних ощущений субъекта в той или иной ситуации. Напомним, что это не так сложно сделать направленно, так как состояние мишени мониторируется при помощи СП.
В этом и состоит разгадка устойчивости энергоинформационных поражений к психотерапии. Причина проблем, возникающих при них, классическая – отсутствие контакта с проблемой. Но с проблемой данного сорта контакта в принципе не может быть установлено! Ведь ухудшение настроения, возникновение дискомфортных внутренних ощущений или нарушение сенсорной архитектоники психики мишени возникает при, казалось бы, полном отсутствии логически связанных с нарушением внешних причин. Оно индуцировано незаконно и полностью иррационально.
Но не то ли же самое происходит в классическом случае «постановки сглаза», даже непроизвольной? Человек устанавливает внешне безупречный контакт, делает заявление, полностью совпадающее с контекстом контакта, но одновременно при помощи ИП передает диссонирующее послание (к примеру, вульгарно позавидовав), таким образом редактируя состояние психики собеседника, который калькирует сенсорный диссонанс и удерживает его вместе с контекстом. Точно такой же процесс, но обратной направленности происходит при удалении энергоинформационного поражения.
И конечно, сила воздействия будет серьезно различаться у обученного и необученного человека. Во-первых, по одной простой причине, о которой мы с вами уже говорили, а именно за счет коммуникативных свойств сенсорной проекции. В паре, где один человек контролирует собственные триггерные ощущения и свою ИП, а другой – нет, совершенно очевидно, кто становится индуктором, а кто реципиентом. Во-вторых, по причине комплексности формируемых на основе ИП сенсорных проекций – ведь в области совместной СП как общей субъективной реальности ИП, действуя как направленная энергия, способна определять характер взаимодействия проективных элементов. То есть, естественно, возможно «направить» поток триггерного ощущения (энергии) на субъекта, и в результате построенной субъектом СП воздействие на него окажется намного более сильным, чем при ненаправленном усилении триггерного ощущения. И в-третьих, обучение и связанный с этим опыт позволяют установить куда более прочный межличностный контакт и не дать ему разрушиться при последовательной модификации внутреннего состояния мишени при помощи ИП.
Но мы не будем уделять этому большого внимания. Энергоинформационные поражения и способы борьбы с ними в терминах биоэнергетики вполне полно описаны в пособиях Дмитрия Сергеевича Верищагина. Мы упомянули об этом, и достаточно – нас интересуют сейчас более общие вопросы.
Нас интересует то, что канал контакта человек – человек оказался не с одной только биоэнергетической, а и с психологической точки зрения намного более широким, чем казалось на первый взгляд.
Ведь все человеческое сообщество непрерывно – неосознанно, в процессе коммуникации и просто попадая в поле зрения друг друга – неспецифически инфицирует друг друга при помощи ИП и передает фрагменты внутренних ощущений при помощи СП (и это только часть айсберга). Возникает среда, «бульон» из сенсорных проекций и индуктивных влияний, действующий на каждого из нас с рождения и до смерти. Причем в раннем возрасте СП имеют относительно малое значение по сравнению с ИП, но по мере развития сфер интересов, значимостей, внимания и разума СП, формируемые автоматически срабатывающими психическими механизмами, начинают становиться все более избирательными, таким образом являясь все более потенциально информативным источником данных. Все больше и больше переменных, определяющих наше поведение, неосознаваемо получается психикой извне. Социально это, по-видимому, выгодно. Но благотворно ли это явление индивидуально?
К сожалению, для сознания такое количество неосознаваемой информации равносильно инфляции. Значительное количество миновавшей сознание, но зафиксированной в психике информации, полученной к тому же при помощи, по сути, суггестивных механизмов и дополненных неосознанными же эмоциональными данными, делают практически неразрешимой задачу сознательного выстраивания дальнейшего поведения. Такого рода информация управляет и контролирует. Довлеет количественно. Мешает осознавать. Сознание вынуждено заниматься бесконечной отработкой и пересмотром не следующих из персонального опыта и логики переменных – оно похоже на человека, к которому применили один из приемов «промывки мозгов» – контролируемую среду, когда количество и качество поданной информации позволяет прийти только к запрограммированным выводам. Наверное, это можно назвать зомбированием. И это явление отлично описано в пособии Дмитрия Сергеевича Верищагина.
На энергетическом уровне, в среде ИП – СП, рождается монстр: коллективное бессознательное. Вполне живое, самостоятельное, использующее индивидуальные психики как вычислительную систему, энергоинформационный фундамент. Более простой в мотивации, чем мотивация человека, этот монстр силен именно своим всепроникновением и комплексностью. Информация одной проекции увеличивает вероятность построения другой, связанной с ней. Возникают законченные информационные домены огромного объема и сложности – так называемые эгрегоры. Их информационная сложность, плотность, вездесущность в сочетании с мотивационной упрощенностью подчиняет индивидуальное сознание. Это проблема современного мира.
Но техники сенсорных проекций дают возможность и противостоять этому грозному явлению. Прием описан в уже прочитанном вами пособии, причем главное достоинство приема состоит в том, что он действует на неосознаваемом же принципе, используя неотъемлемое свойство психики, а именно ее стремление к поддержанию гомеостаза.
Сам по себе прием состоит в увеличении осознания триггерных ощущений и установлении обратной связи между ними – построении замкнутой сенсорной проекции. Таким образом, чужая индуктивная проекция рефлекторно распознается как чужая и либо не приводит к построению сенсорной проекции, либо осознается, и тогда сенсорная проекция уже не проникает в психику путем импринтинга. Она осознается и обладает не большим суггестивным влиянием, чем отстраненная информация. И слава Богу!
Как выглядит броня, защищающая психику от расстрела чужеродными ощущениями? Как неощущение посторонних ощущений…