Полное собрание сочинений. Том 4

Впрочем, это «вероятностность» требует своего пояснения. Вероятность потому, что всякое может случиться. Кто знает, может через пару веков мы овладеем телепатией и тогда… во власть будут идти только лучшие из лучших; исчезнут преступления, ибо найти виновного вообще перестанет быть проблемой; обмануть станет невозможно и все либо подобреют, либо мы перегрызём друг друга и т.д. Или, может быть, мы научимся полностью подчинять чувства разуму. Или обесценивание всего и вся приведёт к нивелированию ВКС и торжеству ВКП, от чего настанет-таки рай на земле и проч. коммунизм. Я уж не говорю о различного рода катаклизмах, вроде войн, глобальных экономических кризисах (что потом будет за власть, и каким станет общество?), немыслимых эпидемий (раз, и «съели» бактерии ВКП; что будет с людьми, не ведающими покоя и страха?). И т.д., и т.п. Чисто гипотетически, всё это вполне возможно. Ведь почему бы и нет? В таком случае все мои дальнейшие размышления и гроша ломаного не стоят. Но если подходить таким образом, то о будущем вообще говорить невозможно. Это подход тупиковый. К счастью, существует и другой подход. Если у вас есть ряд чисел: 2, 4, 8, 16…, то какое число, скорее всего, следующее? Разумеется, 32, но, не зная всех знаков, можно и ошибиться. Может следующее – 33? Маловероятно, вряд ли, скорее всего, 32. Но именно «скорее всего», и основываясь на этих, доступных условиях (т.е. на общей известной закономерности), я и буду говорить о тридцати двух. К тому идёт вся история общества, таков тренд, тому есть множество косвенных подтверждений. И если основываться на объективном прошлом (а я придерживаюсь теории объективной истории), то изложенное далее – истина. Так было, значит, так будет. Простейшее продолжение прямой линии. И вот с этой оговоркой по поводу базы, границ и вероятности можно начинать.