Во-первых, получается, что я, не общаясь с каким-то неизвестным мне Иваном Ивановичем, и не нахожусь с ним в одном обществе. Однако, разве так? Разве знаю я всех людей своего общества, своего государства? Впрочем, тут есть одно «но»: пусть я не общался с Иваном Ивановичем, но я знаю Ивана Петровича, который уже знает Ивана Ивановича, и таким образом получается, что мы всё же находимся в одном обществе. Это, конечно, не прямое, это некое опосредованное общение, но именно так, из миллиардов звеньев и формируется людское общество, т.е. человечество. За его пределами только те, которых никто не знает, вроде Маугли или Тарзана. Ведь действительно, только такие люди и считаются за людей вне общества, т.е. о ком ни у кого и понятия нет. Только они и есть дикари, а если существует хоть какая-то связь с другими членами общества, то, извините, это уже человек общества, ибо он тем самым включён в цепь.
Во-вторых, что значит «общение с человеком»? Не такая уж и редкость, что обратная связь с собакой может быть гораздо ярче и сильнее, чем с отдельными людьми. Если человек кроме нечленораздельных звуков ничего произнести не может, а о жестах он и понятия не имеет, то, находясь с ним в одной компании, можно ли сказать, что мы общаемся? Вопрос очень даже спорный. Да, он человек, он как-то реагирует, и я реагирую, но общение ли это? Такая дилемма сродни той, обладает ли двухлетний ребёнок осмысленной речью (речью вообще, см. «Человек, как он есть») или нет? Уж кому как нравится. Хотя всем критериям общения данная ситуация и отвечает, но… Я же буду рассматривать некое «среднее» общение, т.е. одного более или менее (на великую точность я и не претендую) нормального человека с другим таким же более или менее нормальным. Граничные же случаи (а равно и «общение» с не-людьми) мне неинтересны, хотя и принципы здесь всё те же. Впрочем, крайность, она и есть крайность.