Рациональность. То, что наука должна быть рациональной – это вытекает из самого определения науки. Рациональность же подразумевает помимо использования в исследованиях рациональных методов, ещё и использование рациональных понятий, т.е. таких понятий, которые имеют однозначное отражение в действительности. И если с рациональной методологией в философии мы ещё можем согласиться (если выкинем как псевдонаучное 90% всей философии), то с рациональными понятиями и рациональным мышлением совсем беда. В философии человек, мир, хорошо/плохо могут пониматься совершенно как вздумается. Какой философ рационально скажет, что человек – это млекопитающее из отряда приматов… Философ, и особенно если он моралист, будет говорить, что человек – это венец творения, это существо с совестью (и т.д., и т. п.), но о рациональности здесь и речи быть не может. Если философия определится со всеми понятиями, она тут же и скончается, ибо говорить будет не о чем; всё станет слишком однозначно.
Да и что это за «рациональные» понятия: добродетель, бескорыстность, человечность? Есть в них хоть какое-то рациональное зерно? Я уж не говорю о боге, душе или сущности. Однако философия всем этим замечательно оперирует, тем не менее считая себя «рациональной наукой». Вы скажете, что это опять древность, философия от этого отказалась? Допустим. Но как же тогда философия выполняет свои мировоззренческие функции? Как можно создать рациональную этику или рациональную ценность? Это по определению область мнений, субъективная область где рациональность (по крайней мере сейчас) просто немыслима. И если мы откажемся от всякой иррациональности, что останется от философии? Об онтологии или гносеологии речи уже и идти не может, то же со всякой культурой, этикой, ценностями… Разве что философия науки останется. Не будем говорить о смысле в существовании последней, но даже если так, что же, получается, философия как наука есть только философия науки, причем без всех вышеозначенных особенностей? Пусть так, пусть философия науки – единственная наука в философии, но значит, всё остальное-то не наука. Что и требовалось доказать.