Вы мне можете возразить, мол, что я прицепился к естественным наукам, есть же ещё и гуманитарные, а уж в них-то философия ещё очень даже может работать. Да, осмыслить какие-то ещё молодые гуманитарные науки философия в силах. Но и это осмысление прекратилось, по сути, в пятидесятых, максимум – шестидесятых годах, когда психология, социология (и прочие не столь заметные науки) окончательно окрепли, достигнув достаточно больших успехов и став окончательно науками, со свойственными всякой науке «специальными сложностями». Тут же философия перестала что-либо понимать и удалилась, оставив в покое и основные гуманитарные науки. Что сейчас? В естественных науках философии вообще делать больше нечего; даже если там зарождается какая-то новая дисциплина или появляется некая сумятица, философия помочь уже ничем не может; слишком сложен тот уровень, на котором возникают все эти проблемы. В науках же гуманитарных философия ещё может что-то сказать, но лишь на уровне каких-то зарождающихся наук и не более того (хотя к этому и вряд ли кто прислушается). И то, если здесь нет примеси тех же естественных наук, если новая наука не слишком сложна, и если у нее нет сформировавшегося предмета исследования (иначе она и сама может поставить себя в ряд прочих наук без всякой посторонней помощи). всё остальное, повторюсь, слишком сложно, чтобы это смог осмыслить неспециалист и говорить о таких функциях – это уж совсем неоправданная самоуверенность.
«Но, – скажете вы, – ведь интеграция и координация молодых гуманитарных наук – это тоже интеграция и координация». Согласен. Но тогда и функции философии должны звучать как «интеграция и координация возникающих гуманитарных наук без четкой области исследования и не занимающихся конкретными, сложными вопросами». Но функции-то, обозначенные сейчас, простираются на всю науку, философия выступает здесь не как сторонний «рекомендатель» в несложных вопросах гуманитарных наук, а не иначе как метанаука. А это, уж простите, сейчас просто невозможно.