* * *
«Летом 1874 года мы обосновались в доме, где проживаем и по сей день (Оксфорд, Хай-стрит, 106). Дом этот мы сняли задолго до того, как поселились в нем, ибо сдавали его в субаренду, но потом все же приняли решение не стеснять себя более и устроиться со всеми удобствами. Итак, под спальню мы выбрали себе комнату, расположенную над воротами.
В первую же ночь я внезапно проснулась без четверти час (я определила время точно, ибо часы на церкви как раз отбивали удары). И проснулась я из-за того, что у меня возникло тягостное чувство, будто бы на потолке нашей спальни скрывается что-то ужасное. Я не знала четко и ясно, я не представляла себе, что же это могло быть, но я оказалась во власти навязчивой идеи, не дававшей мне уснуть. Проворочавшись в постели около часа, я собралась с духом и разбудила мужа, чтобы сообщить ему об охватившей меня тревоге. Мой муж, человек рассудительный и весьма скептически настроенный, сказал, что все это пустые дамские страхи. Он вообразил, что рюмочка ликера рассеет их, однако я никак не могла избавиться от странного чувства. Сна не было, как говорится, ни в одном глазу. Я чувствовала, что атмосфера в спальне все более и более сгущается и становится для меня просто невыносимой. В конце концов я встала и провела остаток ночи в гостиной. Могу сказать одно: как только я покинула спальню, все неприятные ощущения у меня мгновенно исчезли.
На следующую ночь все повторилось вновь: я внезапно проснулась без четверти час… В течение многих недель у меня по ночам возникало все то же странное чувство, я не могла спать и часов до пяти утра пребывала во власти навязчивой идеи, что под слоем штукатурки на потолке кроется нечто ужасное.
В результате из-за бессонницы и из-за постоянной тревоги здоровье мое пошатнулось, и я была вынуждена уехать из Оксфорда и поселиться в доме моего брата в Кембридже.
И вот во время моего пребывания в Кембридже я получила письмо, в коем муж извещал меня о том, что потолок в нашей комнате внезапно обрушился и упал на нашу кровать. Итак, мои дурные предчувствия полностью оправдались! Я, откровенно говоря, сначала очень обрадовалась тому, что оказалась права, а затем и думать забыла о сем случае. Однако несколько недель спустя мне сообщили о факте, который сначала от меня скрыли: дело в том, что среди обломков перекрытий и кусков штукатурки был обнаружен высохший скелетик младенца, причем шея у бедного малютки была свернута, а череп разбит. Короче говоря, некто скрыл в комнате вещественные доказательства страшного злодеяния».