7
Усатая мордочка, нависшая над краем продуктового мешка:
Кошка любила морожко.
Из протянутого котом
Пакета куриная ножка
Выглядывала, потом
Сливки в нем были, сметана,
Дрожжи, мука, валерьяна,
Дальше – овсянка и гречка,
Манка (на пачке сердечко),
Печень (треска на картинке),
В масле маслинном сардинки
И на проталинке дна –
Чья-то слезинка одна.
Виктория Семеновна почти увидела, как усатую, изумрудноглазую мордочку и все, что за мордочкой, затягивает в пакет…
– …А может, и не дипломатической… – подала баба Вера голос с кровати… – линии… Так говорили. А там кто его знает… Я, Виктория, что подумала… Теперь, вроде бы, можно заказывать не отдельную нишу, а целый… блок, что ли… так, кажется… У него больше, вроде бы, никого. А мы бы были вместе.
– Хорошо, мама. Я завтра схожу. Еще три места в колумбарии.
– Почему три?
– Ты, я и… Ника.
Баба Вера, резко и глубоко вздохнув, обиженно отвернулась к стенке.
– Мама, мне сорок восемь лет.
– Я же не к тому! – возвратилась баба в прежнее положение. – Сегодня это может копейки стоить, а завтра…
– Мама, я знаю… Я знаю, к чему ты. Если это случится, ты все равно будешь с нами. Не знаю, как у других, а у нас друг без друга… не получается… И потом, тебе еще долго-долго можно вообще ни о чем не думать. Слышишь: забудь.
– Забудешь… То одно, то другое…
– У меня просто нервы. Обыкновенные нервы.
– Мне так странно привиделось. Тогда, в комнате. Я только говорить не хотела. Такое впечатление: лежит и не то что не дышит, а вот прямо старается человек не дышать… Постою, постою, посмотрю кругом: одна я такая… что вижу?.. Что это может значить, Виктория? Когда так.
– И в крематории?
– Что «в крематории»?
– Тоже казалось?
– Не-е-ет!.. В крематории – не-е-ет…
– Ну, вот видишь.
– В крематории – не-е-ет… – передернув плечами, баба Вера повернулась на бок и, что-то договорив про себя, затихла…