Виды строящегося Сергиевского подворья. ГМИР
12 апреля 1886 г. в Петербурге состоялось заседание Совета ППО под председательством Ф. П. Корнилова, с участием В. Н. Хитрово, секретаря ППО М. П. Степанова, казначея С. Д. Лермонтова и председателей отделений (научного и паломнического) Д. Ф. Кобеко и П. А. Васильчикова12. В Иерусалим была направлена телеграмма: «Соглашаемся с предложением. Семь тысяч посылаем. Счастливого праздника» (имелась в виду приближавшаяся Пасха)13. Между тем, узнав о готовности русских приобрести участок, владелец начал резво поднимать цену. В письме к В. Н. Хитрово от 16 апреля 1886 г. Смышляев, посылая план предположенного к покупке места, приписывает: «За него уже просят теперь около 10 500 рублей»14. И в следующем письме, от 1 мая, разъясняет: «Относительно участка я уже Вам писал, что за семь тысяч, как я предполагал, приобрести его будет нельзя. С расходами по совершению купчей придется израсходовать до 11 тыс. руб. И мое мнение таково, что все-таки его следует купить, не упуская случая»15.
Возведение угловой башни Сергиевского подворья. ГМИР
14 мая 1886 г. участок был куплен на имя Михаила Петровича Степанова за 28100 франков (11,5 тыс. тогдашних русских рублей)16. Телеграмма Смышляева Степанову, от 14 мая: «Земля на Ваше имя куплена, документ получен, пришлите телеграммой еще четыре тысячи рублей прямо банкиру Валеро, который одолжил эту сумму»17. Через иерусалимского банкира Х. А. Валеро и далее осуществлялись финансовые операции Палестинского Общества18. В отправленном в тот же день письме к В. Н. Хитрово рассказано более подробно: «Участок земли, о котором я Вам писал, куплен по 3 ½ франка за драх (около аршина), и кушан (купчая) мною сейчас получен с соблюдением всех формальностей; дабы гарантировать покупку против турецкого droit de voisinage (фр. „право соседа“), в купчей показана цена ее на 500 золотых выше действительной. Успехом дела этого Общество всецело обязано ловкости и усердию <драгомана Русской Духовной Миссии> Якова Егоровича Халеби и банкира Валеро. Последний, кроме того, обязал Общество тем, что взнес от себя всю сумму разом продавцу и крепостные пошлины, дабы не затянуть дело, и только благодаря этому не успели его остановить, ибо всё хранилось в таком секрете, что кроме меня, Якова Егоровича и Валеро никто о нем до последнего дня не подозревал, даже <архимандрит> Антонин.