Вернемся к моей шаманской болезни
Мне постоянно было плохо. Физически. Я очень деятельный человек, и даже в этом провале успела много, но я помню многолетнее ощущение «сил просто нет». Мне есть с чем сравнить: когда я начала практиковать шаманизм, я в первый раз ощутила, что такое «я хочу жить». До того мне казалось, что я ипохондрик, а еще меня преследовало чувство вины. Если сейчас спросить меня о том, как я прожила период с 19 до 26 лет, я отвечу вам с трудом. Я каждый день лгала себе, людям и грызла себя за то, что это делаю.
Параллельно мой внутренний компас все же заставил меня учиться. Выбор пал на режиссуру театрализованных представлений и праздников, что, кстати, потом легло очередным лыком в строку моей шаманской деятельности. Именно театрализованные формы праздничных действий дали мне глобальное знание о взаимодействии человека и духов, о том, что первые певцы, актеры, художники выросли из шаманов, которые просили этих самых духов дать им удачу на охоте, защитить племя от зла и болезни, дать пережить тяжелую зиму.
Итак, вот я, вот шаманская болезнь. Всей моей жизнью управляет импульс внутреннего ребенка, я никогда не виню себя (точнее, виню и грызу, но в тени, а очевидную ответственность за свои факапы валю на обстоятельства). Я была истерична, тревожна, меня буквально трясло. Сейчас вспоминаю – зажимы в теле были такие, что у меня буквально был тремор в руках. И это не про алкоголь, период злоупотребления которым длился два, а то и три года. Меня буквально трясло от страха и тревоги каждую секунду существования.
И это казалось мне единственно возможным состоянием. Парадоксальным образом, несмотря на это, я получила высшее образование, и училась в аспирантуре, и делала какие-то спектакли, открывала и лет шесть содержала прикольный бар. Делала большие фестивали…
Я причиняла боль многим своим партнерам неверностью, истеричностью, неустойчивостью. Меня тошнило от собственной лжи, от своего морального облика, от того, что добрые, светлые, правильные книги, на которых я выросла, ничем мне не помогли. И при этом я продолжала это делать.
Я искренне раскаиваюсь в своих прошлых поступках и здесь, со страниц этой книги, прошу прощения у всех, кому причинила зло. Этому нет оправданий – ни болезнью, ни моей раскуроченной психикой, ничем иным. Тот человек, которым я была до 26 лет, заслуживает лично моей жалости и сострадания, потому что я им была, но вы здесь ни при чем.
К сожалению, и ныне в эзотерической практике я вижу людей, которыми движут их внутренние демоны. Я не осуждаю их, но хочу предупредить, что платить в этой жизни надо за все. Я свою цену отдала с процентами и сейчас чувствую себя человеком с абсолютно чистой совестью и без долгов. Плата моя была велика, но я благодарю богов и духов – это меня очистило.
Сейчас я стою на позиции силы. У меня не дрожат руки, к текущему моменту я чувствую себя безопасно в этом мире. Я очень дорожу своим словом. Я простила себя ту и отпустила, похоронив, потому что этой части моей личности следовало умереть для моего рождения. Она не была способна ни на что, кроме как чувствовать боль.
У шамана много смертей, и каждая из них открывает какое-то новое понимание.
Путь к тому, чтобы осознаться, был у меня тяжелым. Когда со мной заговорили духи, мне показалось, что я схожу с ума. Были приступы селфхарма, когда я себя резала, были эпизоды опьянения до потери памяти. Были дни, когда я жила абсолютно механически, вроде бы деятельно общаясь с людьми или что-то делая, но потом не могла вспомнить, что именно происходило.
Во мне как будто звучали тысячи шепотков, на разные голоса. Они звали меня и говорили мне об одном – о свободе. Я даже всей глубины проблем своей человеческой психики не осознала-не исправила, а тут еще какой-то шаманизм. Мне повезло: в отличие от многих, я почти сразу отмела мысль о безумии, точнее, оставила сомневающуюся часть, но не пустила в нее всю энергию. Я с детства знала о ведьмах и народном колдовстве, читала массу фольклорных и этнографических материалов, пока училась в институте. Моей основной версией было предположение о том, что это мой внутренний голос, какая-то очень важная часть меня зовет.
И мы обязательно должны были встретиться. Зов свободы звучал невыносимой тоской, я искала ее: сначала – в саморазрушении, потом – в том, чтобы принять на себя ответственность и повзрослеть. Духи показывали, что там, где я целостная, где через меня течет энергия мира, – навстречу людям, – там хорошо и ничего не болит. Там нет этой постоянной дрожи.
И я шла на этот голос, несколько лет выбираясь из лабиринта кривых зеркал. Шаманская болезнь на практике означает, что личность, а вместе с ней и жизнь, меняются настолько, что это похоже на гигантскую мясорубку, которая тебя перемалывает. Это ряд сложных процессов интеграции нового опыта, борьбы со страхом неизвестности, принятия правил и законов, доселе неведомых, но теперь обязательных. Часто путь становления шамана сопровождается тяжелыми, кризисными уроками для извлечения опыта. Мой пример не будет исключением.
На пике шаманской болезни, уже обретая свои силы, познакомившись с шаманской практикой и постепенно погружаясь глубже, я пережила ряд сложных личных событий. Острое тревожное расстройство, полностью изменившиеся жизненные цели и ценности, пропасть рефлексии и взгляда на себя со стороны, который я еле вынесла, настолько мне не понравилось увиденное. Знакомство, замужество, развод с мужем, о котором я не особо хочу говорить, но без этой части истории не было бы меня сегодняшней.
Он был шаманом северной традиции, и именно через него я рассмотрела ее и влюбилась навсегда. Более того, когда мы очень болезненно расходились, традиция была тем, что меня поддержало, не дало мне упасть. Именно тогда, когда меня тряхнуло шаманской болезнью фундаментально, я оказалась в отношениях, где мое стремление к открытости с партнером, верности ему и попытки выстроить здоровые отношения были нужны только мне. Газлайтинг – очень страшная вещь. Я стала сомневаться в себе и на два года почти полностью ушла в мир духов. Та моя часть, которая стремилась к свободе, искала расширения знаний. Искала терапии, пути к тому, чтобы собрать себя заново в одно целое.
Мы вроде были вместе и вроде как любили друг друга, но это было самое темное и страшное время в моей жизни.
С другой стороны, и я видела это в поле, это предательство уравновесило зло, причиненное мной. Я ни о чем не жалею. Эта история завершилась, каждый из нас, верю, извлек из нее тот опыт, который мог и хотел. Я бы в целом с радостью не упоминала его здесь вовсе, но это было бы нечестно по отношению к личной истории.
Наконец я оказалась в той точке, где суммарных лет психотерапии, наработанного опыта выступлений на публике, знаний о психологии стало достаточно, чтобы я смогла себя принять.
И вот уже 5 лет я шаман по профессии. Духи требуют помогать людям, и я видела, как у меня забирают все, что имело значение прежде: иллюзии, которые были созданы; людей, которых любила; дороги, которые выбирала. Теперь мое сердце навсегда принадлежит шаманскому бубну, духам природы, предкам и родной земле. Служению людям и древним сказкам. Я люблю людей. Я люблю жизнь, очень. Я больше не про страх, не про смерть, не про одиночество.
Я очень счастлива, ценю каждый миг пройденного пути и благодарю духов, богов, предков за данный мне опыт и за способность принять его себе во благо. За мою свободу, которая очень мне дорога и которая – из ответственности.
Я рада, что так вышло.