И зрячие придут к слепым
Не обманываемся ли мы в суетливых попытках отыскать следы, никем не оставленные, узреть в тающем мираже сущее, а не его отражение, впустить в себя безропотно слово, молвленное не по нашему поводу, и постичь то, что разуму неподвластно, ибо только чувствуется и осязается? Не жаждет ли напрасно душа чудес, доказывающих ее величие, по причине заточения своего в остроги плотного мира, и не будет ли вера ее в то, что видят очи, есть толика малая от Истины, сии чудеса подтверждающая, пуста и беспочвенна?
С этими волнениями душевными пришел к тебе в смирении, так что скажешь в ответ, Матронушка, представшему пред закрытые веки твои, без просьб и чаяний, но ищущему и надеющемуся?
– Видишь слепой и неходячей меня?
– Вижу, истинно так.
– Слепота моя – не испытывать к просящему ни симпатии, ни отторжения, но пребывать всегда в нейтральности. Ног же лишил Господь меня, дабы и шага не могла сделать в сострадании к другим, но приходили ко мне сами и подтверждали бы тем веру свою. А уж коли кто пришел в вере, служением мне намечено помочь ему.
– Как же ты, Матронушка, грязь эту, ведь грехи и пороки несем, превращаешь в Свет и Любовь?
– Трансформировать, преобразовать энергию боли, страдания, чаяний в Свет – что слепить снежок. Можешь решить, что толкую о поднятых «с земли» тяжелых мыслеформах, имеющих определенную структуру (как у снежинки) и затем переведенных (сжатием ладоней) в иной вид и плотность (снежок), но речь всего лишь о простоте действия, не требующего специальных навыков и умений, кроме собственной жертвенности – многократное восприятие чужой боли, надежд и чаяний, «обмораживает ладони». Вот почему всяк, кто пришел в вере, «греет мне руки».
И впрямь ладони свои натруженные спустила с Небес на землю, к нам поближе, и человеки не отпускают их, словно приклеенные невидимым сиропом-патокой, даже отойдя, несут в памяти эти прикосновения. Невольно бросаешь взгляд на собственные руки, а что я передал Святой Матроне, с чем приходил и что уношу?
– Ты принес страдание, а страдание человеческое – прежде всего обида. Обижаешься на судьбу, всякий раз поминая неудачи и невезение, а ведь выбрал ее сам, и пути, коими жизнь свою меришь, сотканы тобой. Обижаешься на обидчика – будь он неладен, проклят и что еще желаешь в таких случаях, а он, бедолага, учитель твой, благостно решивший взять на себя неприятную и тяжкую роль ради ближнего, то есть тебя. Обижаешься на Бога, руки заламываешь и взываешь к Небесам «за что, Господи», но Бог первый, кто предупреждал, увещевал и отговаривал, отводя от беды. Обижаешься даже на себя, что редкость неимоверная, но обида эта происходит под аккомпанемент самости, не голос души скорбит о себе, но верещит гордыня.
Любое препятствие – призыв к действию над… собой, а не самолюбование унынием или горделивая обида на что угодно. Свет любви Бога, дарованный в виде испытания, обиженный переводит в шлак, истратив драгоценную энергию на корм Эго.
– Что же трансформирует отходы человеческого несовершенства в Свет?
– Страдания, боль телесная и душевная, ибо призваны они менять сознание спящее и ленивое, подобно хлысту наездника, подгоняющего замедлившуюся лошадь. Не подними руку мучитель на Христа, не было бы и молитвы Спасителя о не ведающих, что творят.
– Не чудо ли то, что глаголешь сейчас? Неужто Богом задумано таковое?
– Самым ярким из созданных Богом чудес является Человек, ибо наделенный сутью Творца способен на то, чего не может позволить себе сам Бог, на совершение греха, но через эту способность дающий Ему полную картину мира как бы с изнанки.
– Почему же мы, сколь чудесные, столь и неразумные, обрекаем себя на страдания?
– За блеском злата, коего часто и нет в закромах, а значит, это иллюзия, прячется сияние Истины, мед лести из сосуда самости, заливает уши, а ведь это не Грааль, и они глухи к слову Истины, а без Истины процветает пустота душевная, отчего и страдания ваши.
– Но вот я пред тобой, не желающий мучений духа и тела, ждущий от бытия благ и удачи, так скажи слово свое, коим наградил тебя Бог, и даруй от щедрот своих, коими богата.
– Богата тем, что не дал мне Творец на земле, богатством этим и делюсь. Семья, ребенок, удачливость в бытии – пуст Грааль мой был на Земле да полон на Небе, из него черпайте и по вере вашей будет.
– Как же опустошаешь себя, возможно ли так с дарами Всевышнего, хватит ли на всех, ведь человеческой реки к порогу твоему не видно конца и края?
– Господь Бог спускает любовь свою, подобно струящимся волосам девы, лучик к лучику, во Славе и Сиянии, но стоит отдать их на волю ветра или наклониться к смоле да зацепить за ветку неосторожно, и гребешок дивной ладьей уже не проследует по золотым волнам ровно и беспрепятственно. Кто ты, ветер стремительный? Неуемные желания человеческие. Кто ты, смола липкая? Отчаяние, густое и не отпускающее. Кто ты, ветка сучковатая? Страх, всегда на Пути поджидающий. А кто ты, гребешок, ладья дивная? Душа человеческая, страдающая.
Как помогаю, пришедшему с болью? Даю новый гребешок (меняю сознание), только в этом случае проснувшаяся вера в мою силу позволит вам получить желаемое не просто так, а в результате собственной трансформы, это просто, как слепить снежок.
Пришедший без веры уйдет с пустыми руками, он принесет мне боль, но не «оплатит» при этом Свет.
Я не Господь Бог, я – пункт приема, собственные спутанные «волосы» вы расчесываете сами, я всего лишь доказываю вам, что это можно (и нужно) делать самостоятельно. Осознайте, я – маяк на Пути, но не Путь.
Неспешно, деловито катит свои серые воды вечная река времени, я осторожно наклоняюсь к ее зеркалу:
– Матронушка, что видишь ты, ослепленная Здесь и прозревшая Там?
– Разглядывая свое отражение, не смотришь внутрь себя, истинный ты отражаешься не в зеркалах, но в деяниях, что проявляются на твоем теле.
Я резко выпрямляюсь, и река времени уносит за поворот отпечатки моих дней, живописным узором тисненные на озадаченном лице:
– Матронушка, быть может, мне просить о здравии?
– Что тяготит земное тело – не ранит душу, что нестерпимо для души, то язвой вырастает на телеси Бога. Отсюда исходи, когда вершишь дела свои и сотрясаешь словом быстрым воздух мира.
– Знать, не просила Бога ты об исцелении ног и глаз, знать, приняла как дар, ограниченья тела в этом мире.
– Любой дар (способность, присущая существам небесным) оплачивается недугом физического тела, иначе нарушен будет Баланс. Идеально слепленный Адам не вкусил бы Яблока Познания, не потеряй ребра, Ева – «недуг» его телесный, дала взамен силу Небес (тягу к постижению мира). Но человеку, желающему обрести небесное зрение, не потеряв земного, требуется взойти на Голгофу, а именно принять Христосознание. В этом случае распускается цветок Искры Божьей, и в здоровом теле по-настоящему проявляется здоровый дух.
Пора уходить, сзади напирают страждущие чуда, верящие безоглядно в миражи собственного сознания и спешащие изменить быт, судьбу, здоровье, да все что угодно, кроме самих себя. Таким же самонадеянным, легковесным, с ухмылкой на устах и скепсисом в мыслях пришел сюда и я, зрячий, на поклон к слепой и неходячей Матроне, и вот теперь стою подле, не в силах сделать шаг в сторону и выпустить ее руку из своей.