Мы слегка промахнулись
Мы лежали на берегу реки, уткнув вихрастые затылки в горячий песок и щурясь на яркое пятно солнечного диска, висящее прямо над нашими разомлевшими телами, самым поразительным образом остававшееся в этом положении уже довольно значительное время, или же, что весьма вероятно, само время решило остановить вечное движение своих нержавеющих механизмов в доказательство относительности всего на свете и полном отсутствии каких-либо констант, кроме Всевышнего, Мудрого и Всевидящего. Отдавая должное окружавшей нас тишине, мы хранили молчание трепетно и надежно, в ожидании подходящего момента или просто в отсутствие тем для разговоров.
– Похоже, мы слегка промахнулись, – вдруг, ни с того, ни с сего, подал голос мой товарищ, и солнце на полградуса сдвинулось вправо.
– Ты насчет чего? – без энтузиазма поинтересовался я, зевая, решив, что компаньону захотелось-таки нарушить вечную тишину этого места.
– Насчет планеты, – долетело до меня откуда-то сверху.
Так в нашей компании появился третий член, крылатый. Я оторвал от созерцания блестящей в небе «шайбы» полуослепшие глаза и обернулся на голос – над землей, чуть выше кустарника бузины, «висела» белая курица с человеческой физиономией.
– А ты кто, чудо пернатое? – хохотнул мой товарищ, также развернувшийся в сторону незнакомца.
– Дух Святой, – коротко представился летающий гость.
Мы переглянулись.
– Папа, – ткнул в меня пальцем товарищ.
– Сынок, – ответил я ему тем же, и мы заржали, как подвыпившие матросы на старый, скабрезный анекдот, громогласно и глупо.
– Ничего смешного не наблюдаю, – абсолютно невозмутимо прокомментировал всплеск нашей неуемной радости «Дух Святой». – В любой троице найдется Отец, Сын и я, Святый Дух.
Мы перестали гоготать.
– Это как же? – мне начинал импонировать зооморфный незнакомец.
– Несложно определить роли, – белая курица, ни разу не взмахнув своими убогими крыльями, плавно опустилась рядом. – Тот, кто задумал, есть Отец, кто выполнил – Сын, а кто объяснил – Дух.
– Три поросенка, – быстро «вбросил» мой товарищ (по совместительству Сын, Господи, о чем это я).
Говорящая курица припрыгнула от удовольствия:
– Наиболее часто запрашиваемый пример. Ниф-Ниф – Отец. Построить жилище – его замысел, поэтому он (дом) выполнен из соломы, это аллегория, Создатель творит свои намерения на тонких планах, из невесомой «соломы». Нуф-Нуф – это, соответственно, Сын, он материализует замысел и выполняет его «плотную копию» из прочных прутьев.
Я не сдержался и перебил зазнавшуюся курицу:
– Остается Наф-Наф с домиком из камня, материала более прочного, нежели дерево. Где же логика?
– Терпение, мой друг, – незнакомец очаровательно улыбнулся. – Это самая распространенная ошибка. Камень олицетворяет прочность знания. Наф-Наф «объяснил» братьям несокрушимость осознания своих ошибок на всех этапах строительства, прошу прощения, бытия, от идеи до ее воплощения, он – Дух Святой.
Товарищ двинул меня в бок кулаком:
– А? – и рьяно зааплодировал докладчику: – Как вывернул, каналья.
Я начал лихорадочно подбирать каверзные «треугольники», но в голову лезла всякая чушь, и тут снова «Сын» опередил меня:
– А что насчет трех китов, на коих держится мир?
Курица с человеческой рожей удивленно развела куцые крылышки:
– То же, что и три порося. Первый кит – Отец, творец любого уровня, плана и возможностей, чья работа начинается со слов «я хочу, я вижу, я думаю» и так далее. Второй – Сын его, то есть инструмент, с помощью которого он материализует идею, и, наконец, третий кит – Дух, ваш покорный слуга, отвечает на вопрос, а что получилось в итоге и как это отличается от задуманного.
– Браво, маэстро, брависсимо, – завопил, вскакивая на ноги, мой товарищ, превращая отдельные громкие хлопки в непрерывный гул восторженного зала. А я, задумчиво вдыхая ароматы цветочного луга за нашими спинами и созерцая рефлексию солнечных лучей на голубой воде, неторопливо, но с удивлением спросил:
– А планета-то чем не угодила?
Мой «Сын», перестав кривляться и также успокоившись, выдохнул:
– Что?
– Ты сказал, что мы промахнулись, слегка, – я кивнул в сторону курицы. – А он – что речь шла о планете. Вы сговорились?
Белый комок вспорхнул, видимо, испугавшись моих сверкающих гневом глаз, и завис чуть в стороне:
– Вам бы на другую.
– И что там, климат помягче? – буркнул я, укладывая затылок обратно в удобную ямку, успевшую прогреться заново.
– Условия проще, – гулко отозвался Дух Святой. – И природные, и бытия.
– Это как? – вклинился в разговор мой компаньон.
– Скал да песка побольше, а свобод поменьше, – улыбнулся крылатый комочек.
– А здесь? – я, предчувствуя неладное, оторвал спину от песка.
– А здесь, – Дух неспешно, возможно, даже намеренно медленно, описал круг над нами, – полная.
Мы застыли на месте с открытыми ртами, не в силах пошевелиться и вымолвить хоть слово. «Курица» терпеливо наблюдала процесс нашей эмоциональной «разморозки», надо полагать, он был настолько увлекателен, что и солнечный диск решил повисеть в зените в знак солидарности и не торопиться к закату.
Долго ли, коротко ли так продолжалось, никто не скажет, но вот товарищ мой, странно поморщившись, наконец ожил:
– Но ведь планета Свободного Выбора – это тюрьма, а наши Контракты…
Неожиданно он умолк, раздавленный собственными словами, а Дух, немного выждав, ответил:
– Не совсем так, но раз уж вы промахнулись и оказались здесь, дабы уберечь от ошибок, прочту вам лекцию об… ошибках.
Я обессиленно уронил голову на песок, предполагая, что в роли Отца должен начать фонтанировать идеями, но внутри моего мыслительного аппарата было до безобразия пусто. С тихим стоном рядышком опустился и «Сын», в ожидании сигнала к действию, мы «притворились» двумя стволами не известных на этой планете древ, выброшенных на берег штормом, бесполезных и не нужных в своем бессилии и статичности.
– Друзья мои, – начал Дух бодро и жизнерадостно. – Коли судьба забросила вас на Землю, – тут компаньон застонал снова, – эту жемчужину Вселенной, – стон повторился, – следует освежить в памяти некоторые присущие именно этому месту моменты поведения. Для полного удовлетворения Эго, столь могущественного здесь, то есть стопроцентного отбора им всей имеющейся в данный момент энергии у вас, в момент любого Выбора, к сожалению, в пользу самости, душа всегда будет промахиваться, слегка, и это отклонение от намеченной цели дает ей возможность… оставаться Частицей Бога.
При слове «промахиваться» у меня задергался глаз, а напарник нервно заерзал макушкой по скрипучему песку.
Вещающая курица продолжила еще более вдохновенно:
– Вспомните, как вы сожалели, часто болезненно и отчаянно, о сказанном слове или содеянном поступке. Включалась эго-программа в попытке заставить вас казаться лучше, чем вы есть на самом деле, при этом гордыня праздновала успех, а потом, со временем, оказывалось, что содеянное направило вас и что еще вернее, того, кто был вашим визави, на путь истинный – ваш «промах» оказался «в яблочко». Неверие Богу заставило вас страдать, принимая за ошибку необходимый шаг.
Прикусив язык, когда Дух в очередной раз помянул «промах», я чуть не выпалил, что лекция предполагалась об ошибках на текущей планете, так давайте о них и поговорим, но вещающий на берегу реки, словно уловив мои мысли, быстро перешел на заявленную тему:
– Следует ли из сказанного, что не стоит расстраиваться по поводу ошибок? Да, это крокодильи слезы, вы не в состоянии оценить ошибку ни по степени тяжести, ни по знаку (положительная или отрицательная нагрузка), и вообще, отклонение от вашего сознания, а иногда и от общественного – ошибка ли это? Значит ли в таком случае, что человек на Земле не ошибается (в прямом смысле этого слова)? – Курица обожгла нас проникающим в самое нутро взором. – С точки зрения вклада в эволюционное развитие Абсолюта этими вопросами занимается Кармический Совет. Оценивая себя (свои подвиги) самостоятельно, рискуешь вот теперь на самом деле, по-настоящему ошибиться. Творец дает душе в рамках одного воплощения двенадцать попыток (возможностей) «исправить» то, чем душа недовольна.
Компаньон призадумался, пошмыгал носом, подвигал нижней челюстью, словно пережевывая слова, вертевшиеся на языке, и, без тени сарказма, присущего его буйной натуре, спросил у меня:
– Как так вышло, «Отец»?
Я не имел ни малейшего представления о том, как мы здесь оказались, зато Дух, очевидно, знающий все, с преданной готовностью ответил вместо меня:
– Эксперимент.
– Такой ценой? – выпучив глаза от возмущения, воскликнул мой товарищ.
– Цена ошибки в Контракте сродни плохо написанной контрольной работе, – курица повертела головой, разминая застывшую шею. – Ученик отправляется за учебники, душа – в пересмотр содеянного, на тонкий план, а затем повторное написание работы, сиречь следующее воплощение. Количество экзаменов ограничено, если ученик упорствует в своей нерадивости, его отчисляют, при нарушении душой Контракта раз за разом она развоплощается, не решением какой-либо комиссии или «ученого совета», но посредством полной утраты энергии Бога, растратой дарованной любви, затуханием Частицы Бога.
– Значит ли это, что бессмертная душа все-таки смертна, а якобы бесконечное ее существование на самом деле конечно? – сглотнув слюну, выдавил я из себя.
– Да, это так, и не усматривайте в подобной фразе противоречий, – курица плюхнулась на песок, аккуратно стряхнув песчинки с крыльев. – Душа бессмертна своим, точнее, своим Божественным, то есть дарованным ей, потенциалом, но конечна (может иметь такой исход) собственным выбором. Примером служит решение человека лишить себя жизни (завершить земной путь) ранее определенного ему Кармическим Советом срока. Отсюда следует, что Свободный Выбор как сила может спорить с Творцом, по сути, являясь равной Ему со-творящей энергией. И это позволяет считать всякое существо, наделенное Свободой Выбора, божеством. Человек, способный оценить величие этого дара, обретает Разум Бога, но только Христосознание несет в себе ключи от Сердца Бога, трансформирующее в Богочеловека. Ну как, здорово здесь? – Дух весело подмигнул слушателям.
– Мне срочно нужно освежить в памяти Контракт, – засуетился компаньон. На что говорящая курица, скептически оценив его потуги припомнить текст, насмешливо сообщила:
– Это можно сделать и позже, слушайте дальше. Абсолют для самопознания не только разделил свое тело (энергию) на части (Искры Божьи), но и сознание – Свобода Выбора, ограниченная степенью духовного развития. Их гармоничное соединение и есть возвращение в Рай.
Он (Дух Святой) победоносно поднялся вверх, застив упитанным тельцем солнечный диск:
– И кстати, о Контракте. Когда подписываешь бумаги подобного веса, делай копию на всякий случай.
Взглянув на выпученные глаза моего товарища, Дух заржал самым неподобающим ему тоном, а приведя себя через некоторое время в спокойное состояние, продолжил как ни в чем не бывало:
– Любой Контракт прежде всего несет в себе задачу сбалансировать Разум и Сердце Бога. Если воплощенная душа имеет перекос в сторону Пути Разума, а именно предрасположена к взвешенным (естественно, в свою пользу) решениям, то есть ограничивает этим условием свой Выбор, Контрактом будут создаваться условия (жизненные ситуации), дающие возможность поменять вектор сознания эволюционного развития в сторону Пути Сердца. В этом случае каждый выбор в пользу выгоды станет невыгодным с точки зрения разума, подталкивая таким образом сознание к переменам. Именно Путь Разума здесь «работал» с телом Христа, отправив Спасителя на казнь.
Взор курицы обрел оттенок негодования, а тон огрубел:
– Когда же воплощенная душа сдвинута (сознанием) в сторону Пути Сердца, то есть предпочитает порывистые, эмоциональные выборы (не учитывающие интересы других), а значит, «пылая в огне» готова сжечь все вокруг, пренебрегая границами Искр Божьих, Контракт будет предусматривать условия бытия такой души, создающие понимание индивидуальной ценности Пути Разума. Здесь совершенный эмоциональный выбор будет иметь плачевные последствия для самой души в эмоциональном же плане, предлагая сознанию всякий раз оценить последствия и сделать нужный вывод. Путь Сердца «работал» с сознанием Христа, отвергая глубину слов, но требуя чудес.
– Весьма познавательно, – глухо отозвался мой «Сын», едва дребезжащий голос нашего лектора умолк. – Но нам-то что делать?
Называющий себя Духом Святым скорчил уморительную физиономию:
– Не промахиваться, ни слегка, ни по-крупному.
– Дельный совет, – выдохнул компаньон и повернулся ко мне. – Ну а ты что, воды в рот набрал?
Сложившаяся ситуация представлялась мне трагикомичной, вы усаживаетесь вроде бы в свой дилижанс и преспокойно ожидаете объявления нужной остановки, но извозчик, черт бы его побрал, сворачивает с дороги (вот она, пресловутая свобода выбора), и вы оказываетесь в незнакомом месте, причем первоначальный пляжный антураж оборачивается задворками неблагополучного квартала.
– Мы можем слегка промахнуться еще раз? – прошептал я, с тревогой глядя на парящую курицу.
Та молча покачала головой:
– Уже нет.
– Но ты говорил о дюжине попыток, – вспомнил я кусок лекции.
Дух недобро улыбнулся:
– Ты плохо слушал, двенадцать раз можешь исправлять один промах.
– А промахиваться сколько можно? – внезапно спохватился мой товарищ.
Курица, лукаво взглянув на «Сына», похлопала по бокам крыльями:
– Сколько угодно, пока не растеряешь себя.
…Мы лежали на берегу реки, пряча в горячем песке бродившие в наших головах мысли, и солнечный диск, то ли набравшись смелости, то ли преисполнившись совести, «отъехал» от зенита к горизонту градусов на пятнадцать, отбросил наконец наши тени, вытянутые, неестественные и комичные.
– И все-таки, – обратился я к товарищу, превозмогая лень и нахлынувшую негу, – что ты имел в виду, когда сказал «мы слегка промахнулись» до того, как… – Тут я, приоткрыв глаза, посмотрел на опустевшее небо, слава Богу, Дух убрался. – До того, как он появился.
– Я не имел в виду планету, – нехотя ответил компаньон. – Я не имел в виду места вообще.
– Что же тогда? – спросил я, раздражаясь на его нарочитую медлительность.
– Время, – товарищ мечтательно прикрыл веки. – Думаю, закаты здесь восхитительны.