Волна
Волна. Она приходила и уходила, как волна. Она была мягкой, как волна, и сильной, как волна. Она освежала, отрезвляла, воодушевляла. Она уютно смеялась. Она непринуждённо и весело вынимала Антона из его скорлупы и бросала в жизнь без спасательного круга. И он выплывал. В этом она – жестокая мать, дающая свободу. Но если что-то не удавалось, всегда можно было устроиться у неё на груди и напиться досыта её тёплого утробного смеха. В умела раскрашивать пространство и время, умела ткать из событий историю, делать обычные дни особенными. И Антон остался бы с ней, если бы она не взрывалась, как вулкан. Так же громко, как она кричала по ночам, её гнев разносился по всем углам, сотрясая розу ветров, и Антон её боялся. Она хотела бы сдержать буйство, но не могла. Красок и волн в ней было чересчур, за золотым сечением то и дело проглядывалась восходящая ветвь гиперболы из гнева и обвинений.
Она лила в своё море вино веселья, огонь страсти, и нектар со вкусом человечности от каждого из сотен своих знакомых, но от этого оно не менялось и не переставало крошиться о берег. Её слова – песни Сирены, сладко зовущей в пёструю вечность, ключом к которой она обладала. И если бы не вулканическая активность, в этой вечности могло бы надолго поселиться что-то живое.
Но как не отнять у волны её изящного верчения и милого щебета пены, так не отнять у неё ту силу, что сбивает с ног и смывает города.