Можно было предположить, что никто не будет долго смущен дурным именем, коим окрестили эти два обвинения, взятые вместе; и немецкий ученый, коего они так мало смущают, – благодаря тому, что он сделал опасное, но, слава Богу! еще не получившее широкого распространения ни у нас, ни за рубежом предположение, «будто бы немецкая нация будет первою на Земле», – опровергнутое со многим знанием, нашёл для сего названия слово с самою счастливою проницательностью. Поскольку новые законодатели Франции покушались основать свою государственную конституцию на (увы, колеблющихся) принципах естественного права, кои, конечно, можно назвать метафизическими в свете старого, физического принципа здания мироздания; и поскольку нынешняя реформация философии в Германии началась с кантовского исследования метафизики, то выражение метафизическая грёза одинаково подходит к обоим явлениям и служит не только для богословских и юридических врагов всякой философии вообще, но и для тех приверженцев и друзей прежней её формы, кои по вполне понятным причинам почитают новейшую наиболее опасною и неумолимою из всех, коих она когда-либо встречала. Противники последней будут приветствоваться в скором времени.
Итак, метафизическою грёзою следует называть то зло, коим ныне страдает здравый немецкий дух и которое, хотя когда-то, подобно приступам чувствительности, гениальности, стремления к просвещению и т. д., чаяло быть излеченным рукою времени, всё же должно было оставить после себя гораздо более пагубную слабость, нежели все предыдущие болезни духа. Поскольку те же самые симптомы в очах противников новой философии предвещают новую болезнь, а в очах друзей её – кризис и грядущее выздоровление от старой, то для вас, мой дорогой друг, было бы полезно кратко осветить их с обеих столь противоположных точек зрения! Вы, коей в любом споре с удовольствием выслушивает обе стороны, проявите к сему, без сомнения, определенный интерес.