Я жил в ритрите,
соблюдая строгое расписание
и мауну.
Я сидел сутками
в позе для медитации.
Я очищал ветры,
пробуждал Кундалини,
делая асаны, крийи,
мудры и пранаямы.
И, не получив
никакого Просветления,
Лишь вконец утомил
свое тело и ум.
Впрочем, я пробудил Кундалини
и вошел в самадхи,
Обретя ненадолго мир и покой.
* * *
Я стал искушен
в медитации и йоге.
Я часами напролет высиживал
в самадхи пустоты белого
и золотого света.
Да, это было запредельно,
непостижимо,
чудесно.
Великая тайна
нисходила на меня в это время,
И “я” растворялось
в бесконечном
блаженстве.
Не было ни мира,
ни объектов, ни “меня”.
Но, увы, куда же это все исчезало
после самадхи?
Я снова терзался мыслями
как всю жизнь не
выходить из него
И стал ненавидеть все,
кроме самадхи,
Впав в нигилизм,
отрицая имя и форму.
Впрочем,
я хотя бы понял:
какая она – истина,
Которую я терял каждый раз,
открывая глаза.
* * *
По совету Гуру
я учился
не отрицать этот мир.
Я скитался
подобно нищему.
Я был дик и спонтанен как сиддхи
и дзенские патриархи.
Я играл, отбрасывая себя,
и унижался перед другими,
Кромсая свое эго
и не испытывая жалости.
Однако, лишь взрастил
новое тонкое эго,
Гордящееся своим смирением
и самоотдачей.
Так я попал в новый капкан
своего “я”.
Впрочем,
я хотя бы узнал,
что и такое бывает.