В команде все были новичками, и через месяц меня назначили главным в этой толпе. Следующие несколько месяцев мы ездили на недострои, мосты, навязывали веревочные системы и прыгали, прыгали, прыгали. Потом имитировали несчастные случаи, организовывали спасательные работы и снова прыгали, прыгали, прыгали. Чуть позже начали организовывать прыжки для всех желающих. И пошло массовое сбрасывание людей с мостов и с крыш. Я даже прыгал в шахту, в которой по идее должны были быть два грузовых лифта. Но не было даже стен. Просто квадратные дырки в полу с восьмого по нулевой этаж. Я туда даже младшую сестренку скинул однажды. Это был последний раз, когда я брал её на прыжки. Смотреть, как прыгает она, было в разы страшнее, чем прыгать самому.
Выезжали каждые выходные. Машины ни у кого не было. Большая часть клубного снаряжения хранилась у меня. Как сейчас помню. Один рюкзак с веревками метров 250 в общей сложности, с туристическими пенками и одеждой, закидывал на спину, второй, набитый карабинами, спусковыми устройствами, обвязками и остальным железом, вешал спереди также лямками на плечи и снизу под передним рюкзаком нес сумку с надувной лодкой, если прыжки были над рекой. Так я забирался в метро, и по пути пересекался с парнями, которые забирали часть груза.
Той же зимой тренер по роуп-джампингу предложил подработку в промышленном альпинизме. И так я обзавелся новой профессией.
В клубе мы пробыли недолго, довольно быстро все закончилось. Летом остался только промышленный альпинизм. С Андреем мы еще долго работали вместе после распада клуба. А с парнями из клуба иногда организовывали на разные праздники прыжки для себя и друзей.
Глава 2. А йога мне нравится
Итак, йога. Я понимаю, что часто шёл через сопротивление. И моему телу не всегда это нравилось. Я даже умудрялся получать травмы. Тело хорошо поддавалось. Прогресс ощущался и радовал.