– Но, погодите! – ревел он, и голос его дрожал от внутренней борьбы. – Если все это так, то как же мы можем доверять друг другу? Как можно жить в мире, где каждый видит по-своему? Это же безумие!
Тишина нависла в воздухе, словно облако, готовое разразиться дождем. Эта тишина заполняла комнату, проникала в самое сердце, словно предвещая грозу. И вдруг, как будто молния разразилась в тёмном небе, Максимка вскочил с кровати и открыл глаза. Он посмотрел в упор на Лилию, и его крики, полные непонимания и ужаса, разнеслись по комнате: «Я всё-таки умер?! Я в раю?!»
– Нет! – резко воскликнула Лилия, её голос прозвучал, как порыв ветра, вырывающийся из-под стенки. – Ты у меня дома!
Тут Максимка, с неистовым выражением на лицах, стал осознавать свою странную, почти сюрреалистическую ситуацию. Он взглянул на свои ноги, потом на свои руки и, заметив, что он лишь в трусах, сорвал с кровати одеяло, прикрывшись, как юный рыцарь в доспехах, создавая защиту ласковым, но тревожным криком: «Ты меня раздела?!»
– Не я! – крикнула Лилия, её перекошенное от ужаса лицо резко покраснело стыдом, словно зарево в небе перед грозой. – Это врачи!
– Что случилось? – спросил Максимка. Его переполненные страхом глаза начали успокаиваться, а сердце замедляться, возвращаясь к обычному ритму. В мыслях уже пробивалась надежда, как свет в глубокой пещере.
– Тебя сбила машина! – в голосе Лилии затрепетала нота тревожного волнения, напоминая о буре, разразившейся всего лишь несколько часов назад. – Врачи приехали, сказали, что переломов нет… – её слова прерывались, как метель, случайно врывающаяся в разговор… – Только обморок. Но ты скоро придёшь в себя. Я соврала, – тут Лилия еще больше покраснела, как утреннее солнце, пробивающееся сквозь тучи, – что я твоя сестра. Они сами принесли тебя сюда, раздели и уложили, приказали не отходить от тебя, пока ты не очнешься…