– Неужели вы все намерены прятаться за громоздкими системами? Эти догматы лишь успокаивают ваши страхи! Жить в непрекращающейся борьбе – в этом и есть подлинное существование.
Сартр пристально посмотрел на Ницше:
– Но и борьба должна иметь смысл, Фридрих! Что если истины так и останутся разделёнными, как разрозненные осколки стекла? Кто создаст целое, если не мы?
Кант возразил раздраженно, будто вспыхнув:
– Вы не понимаете! Никакая индивидуальная истина не может окрасить реальность – она должна быть универсальной! В противном случае—это просто игра тени на стенах пещеры!
Бердяев:
– Я уверен, что некоторые явления созданы исключительно для одного сознания. Разве это не прекрасно?
Кант:
– Прекрасно? Да Вы шутите! Как можно утверждать, что нечто существует только в одном восприятии? Это путь к хаосу! Если всё вокруг субъективно, то какой смысл в истине?
– Но именно в этом и есть сама суть! Реальность не такая простая. Человек переживает мир по-своему, и это имеет право на жизнь.
– Это нарушение основ научного метода! Если я не могу проверить ваши переживания, то они не имеют значения. Истина должна быть общей!
– Вот тут вы и ошибаетесь! Нет единой правды. Каждый имеет свою уникальную перспективу, и это делает нас свободными. Вы слишком зациклены на абстракциях!
– Свобода – это не хаос! Если нет общих принципов, о каком познании может идти речь? Ваши идеи подрывают саму сущность науки! – Кричал Кант раздраженно.
– Знаете, Кант, с позиции классического рационализма ваше стремление к интерсубъективности еще можно понять. Но реальность не исчерпывается только тем, что может поддаться научной проверке! Индивидуальный опыт тоже имеет право на жизнь.
Кант с укором покачал головой:
– Однако, вы ведь понимаете, если всё свести к личным переживаниям, то где же тогда истина? Как мы можем говорить о объективности, если каждый видит мир по-своему?
– Но именно в этом и есть прелесть человеческого сознания! Каждый его уголок уникален. Человек – это же не просто набор фактов!
Кант вдруг задумался: