– Возможно, Вы правы, уважаемый Сартр! Но не стоит забывать о том уникальном, что каждый из нас приносит в свой осмысленный мир. Именно в этом и заключается истинное богатство человеческого духа! А, согласитесь, иногда даже самый невзрачный кот может наполнить жизнь радостью любителя кошек!
Невдалеке за столиком сидел с зажатой в ладонях чашкой чая бородатый мужчина, и вдруг как будто сменил цвет лица – он выглядел озадаченным, но немножечко весёлым. Он приблизился к спорщикам с задумчивым выражением:
– Вы знаете, Ницше, я всегда настаивал на важности индивидуального, субъективного опыта человека. Пожалуй, если бы кот мог говорить, он рассказал бы нам столько всего, что даже философия могла бы позавидовать его мудрости.
Сартр хмурился, как будто на него подул холодный ветер с образцового лабораторного стола:
– Но, Федор Михайлович, если каждый видит мир сквозь призму своих утверждений, как же нам прийти к пониманию? Как же возможен диалог, если каждый говорит из своего закоулка?
Ницше, закинув ногу на ногу, хитро подмигнул:
– О, но не стоит забывать, дорогой друг, что иногда именно в этих самых закоулках прячутся настоящие сокровища. Вот представьте себе: мы, троица, уму непостижимо, обсуждаем философию, рядом пробегают коты, которые не ведают о наших спорах, а просто ищут, где бы им устроить весёлую битву с тенью. Разве это не замечательный парадокс жизни?
Федор Михайлович, покачивая головой, добавил с улыбкой:
– И в этом есть своя правда, Ницше. Мы все – как эти коты, порой сражающиеся с собственной тенью, не замечаем истинного богатства вокруг!
В этот момент к спорам философов присоединился невзрачный кот, который, казалось, пробрался из ниоткуда. Он приласкал к ногам Достоевского и, вдруг, обвился вокруг Ницше с чрезмерной уверенной грацией. Пушистик, конечно же, не мог оставаться в стороне от таких серьёзных дел и, как будто услышав философскую беседу, начал громко мурлыкать.
Ницше восхищённо указал на кота:
– Вот! Самый настоящий пример индивидуальности! Этот маленький мудрец, возможно, лучше нас знает, как быть! Он выбрал свою реальность, и смотрите – он не требует согласия!
Федор Михайлович засмеялся: