Организация Иисуса Христа
Как уже было сказано выше, учение Иисуса вряд ли можно назвать религией. Это универсальное и возвышенное учение, которое заново истолковывается каждым поколением людей на протяжении более двух тысяч лет. Каждое подобное толкование основано на некоем уникальном религиозном языке. История показывает людям, что учение Иисуса стало исходной точкой для различных эволюционных религиозных форм. Однако, какую религиозную форму имела община Иисуса, когда Он лично руководил ею? Следующая глава посвящена этой теме.
Единое Основание
Ближе к окончанию своего трехлетнего общественного труда, уединившись с апостолами, Иисус задал им вопрос: «Что скажете вы, кто Я такой?» Петр, выражая мнение остальных, нашел в себе смелость сказать: «Ты – Сын Бога». Иисус принял этот титул и ответил Петру: «Блажен ты, Симон, сын Ионы, потому что это было открыто тебе не людьми, а Моим Небесным Отцом». Иисус представлялся как учитель, провозглашавший приход и суть Царства Бога в сердца людей, был целителем и чудотворцем и затем заявил, что Он – намного больше, чем учитель, чем пророк или законодатель: «Я и Отец – одно». Нетрудно понять, что логическим следствием подобных заявлений Иисуса в Его организации было то, что наивысшим критерием истины надо было считать только самого Иисуса и Его учение. Ни Закон Моисея, ни греческая философия, ни таинственные предания старейшин – ничто не могло претендовать на высшее положение. Все, что есть в этом мире, апостолы ставили ниже, чем Их Учитель и Его слова.
Однажды ученики Иисуса в субботу растирали и ели семена пшеницы. Когда ревнители Закона Моисея заявили, что усматривают в этом нарушение повеления Бога, Иисус ответил им:
«Разве вы не читали, что сделал Давид, когда проголодался сам и бывшие с ним? Как он вошел в дом Божий, взял хлебы, предложения которых не должно было есть никому, кроме одних священников, и ел, и дал бывшим с ним? И сказал им: суббота для человека, а не человек для субботы; Сын Человеческий есть господин и субботы».
Контраргумент Иисуса состоял в указании прямого нарушения Закона Моисея Давидом ради его голодных товарищей. Хотя Иисус формально не отменял Закон о соблюдении субботы, Его последняя фраза звучит как официальное объявление: «Я сам определяю, что значит правильное исполнение субботы». Признание права Иисуса толковать или даже изменять требования и законы Ветхого Завета было обязательным для всех учеников в Его организации. Иисус был выше Закона Моисея, и без принятия этого факта ученики Иисуса так и остались бы в иудаизме и не пошли бы с проповедью ко всем остальным народам. После ухода Иисуса в среде ранней церкви начались многолетние споры, чему же именно учил Иисус. Современный иудаизм до сих пор не оставляет попыток затащить христиан обратно в законничество, заявляя, что Иисус, якобы, лишь исполнял Закон Моисея и не более.
В знаменитой Нагорной проповеди для избранных апостолов через несколько месяцев после своего водного крещения и начала общественного служения Иисус заявил: «Вы слышали, что было сказано древним …, а Я говорю вам…». Иисус дерзал корректировать Ветхий Завет. Это было запрещено самим же Ветхим Заветом. Для примера возьмем заповедь Иисуса о любви ко всем людям, к врагам в том числе. Учение Ветхого Завета не содержит требования любить людей всех рас и национальностей так же, как и «сынов своего народа». Иисус во многих своих высказываниях и поступках установил для учеников это правило. Апостолы со временем усвоили его и следовали ему до конца. Иисус научил апостолов и последователей смотреть на многие вещи не через призму Закона, а в согласии с Его личным учением: например, прикосновение к больным, понимание «нечистой» еды и ритуального осквернения, понимание Царства Бога и так далее. Организация Иисуса, которой Он руководил, основывалась на Его и только Его словах во всех основополагающих вопросах.
В современных евангельских церквях при хлебопреломлении часто читают не евангельские тексты, а слова апостола Павла. Причина – разные версии слов Иисуса в изложении евангелистов. Возможно, верующие склонились к мнению, что в этом вопросе лучше положиться на Павла. По версии ранних евангелий – Матфея и Марка, Иисус дает сначала хлеб, затем – вино. Этот же порядок присутствует и у Павла. Однако у Луки Иисус дает апостолам сначала одну чашу с вином, затем хлеб, и затем другую чашу.
Павел и Лука, с другой стороны, придерживаются более корректного, с точки зрения иудаизма, толкования слов Иисуса на Вечере. Они не говорят прямо, что вино – есть буквально кровь Иисуса. Они говорят, что чаша есть «Новый Завет в крови». Причина этому – в иудаизме, где строго воспрещалось пить кровь. Лука, упоминая две чаши с вином, близок к реальной пасхальной иудейской традиции, в которой присутствовало несколько чаш с вином. Матфей и Марк, напротив, более прямо утверждают, что вино в чаше есть буквально кровь Иисуса. Если это был первоначальный замысел этих евангелистов, то, вероятно, здесь проявляются отголоски широко распространенных древних мистерий в Риме и у других народов – различные тайные и мистические сообщества всегда предлагали пить кровь сакральной жертвы и есть ее плоть, чтобы получить мистическую жизнь свыше. Собственно, в иудаизме есть мясо жертвы было тоже разрешено, пусть не всем, а только священникам. Надо добавить, что Павел и Лука, в отличие от Матфея и Марка, настаивают, что Иисус дал апостолам чашу после Вечери. Вероятно, это было сделано с целью дать верующим в Иешуа иудеям возможность праздновать еврейскую Пасху как обычно и по окончании пить «чашу Нового Завета». Язычникам, понятное дело, это было не нужно.
Нужно ли есть хлеб и пить вино в качестве воспоминания об Иисусе или это было неким сакральным действием? У Павла как хлеб, так и вино – это предметы для «воспоминания» об Иисусе. У Луки лишь хлеб служит для воспоминания. У Матфея и Марка вообще нет слова «воспоминание» – там более всего присутствует некое таинство единения с Иисусом. У Матфея, Марка и Луки есть одна общая деталь – Иисус твердо дает понять, что надо верить в повторение этой Вечери на небесах.
Так что же сказал Иисус на самом деле? Надежная версия должна совпадать с Его персональным учением, данным в течение трех лет. Проще всего разобраться с хлебом – Иисус до этого упоминал «насущный хлеб», провозгласил, что Он есть «хлеб жизни». У всех четырех евангелистов Иисусом используется хлеб как символ учения, синоним жизни. Стоит ли настаивать на буквальном присутствии тела Иисуса в хлебе? Возможно, не стоит: этот хлеб, по словам Иисуса, имеет, скорее, духовную природу. Однако даже если верить в буквальное «преосуществление», вреда тоже не будет. Иисус на Тайной Вечере просто хотел закрепить в умах учеников истину, что жизнь, слова и дела Иисуса есть источник бесконечной жизни, то есть «хлеб жизни». Воспоминание об Иисусе, то есть «созерцание» Иисуса с этой точки зрения, и есть получение этого духовного «насущного» хлеба.
Вино Иисус также использовал как символ учения в евангельских рассказах. Возможно, и хлеб, и вино – примерно об одном и том же – есть упоминание о некоей духовной субстанции, необходимой для внутренней жизни человека и спасения его души.
Слова «Новый завет» в причастии звучат вполне логично. Иисус не один раз предупреждал иудеев, что их договор с Богом будет расторгнут. Учреждение нового ритуала с хлебом и вином действительно выглядит как новый договор с Богом: ученики обязуются помнить Иисуса и хранить Его слова и дела в сердце. Со своей стороны, Бог обещает давать им все нужное для духовной жизни: «хлеб и вино». По сути, сделав это на праздновании еврейской Пасхи, Иисус одновременно учредил новый ритуал и отменил старый, давая ученикам возможность со временем выйти из древнего и устаревшего иудаизма. В иудаизме заключение договора с Богом не мыслилось без крови. В духе учения Иисуса такой договор надо считать основанным, скорее, на вере и любви. Так или иначе, древнее общество усвоило и приняло новый обряд Иешуа, данный Им перед смертью и воскресением. И этот обряд говорит о том, что только сам Иисус и духовное общение с Ним является основанием и сутью Нового Завета с Богом. Христианство без Иисуса и Его учения – это всего лишь одна из многих религиозных систем. Иисус, Его личность, слова и поступки были абсолютным центром в мировоззрении Его ближайших учеников и основой их братства. Все остальное вне этого основания – лишь меняющиеся со временем второстепенные религиозные доктрины.