жизни, количество и ка-чество которых разнится у
всех, ему, человеку, удается воспринять что-то новое, когда, вдруг какую-то
из натур он воспримет без опыта, но, к сожалению, и тогда, после того, как
ему удается такое — опыт набрасывается — осознавать вновь прибывшую натуру
и опять же, искажает ее; другими словами, вторая возможность предполагает в
общем — ложное видение натуры.
И наконец, третья возможность жить в этом мире: это когда натура
воспринимается постоянно вне опыта, но при этом присутствует и сознание.
— Интересно, как это можно? — спросила, внимательно слушающая Юля.
— Это так просто! Давайте примем логическую модель, чтобы обозначить
возможность правильно понимать. Я предлагаю такую модель: натура, она, как
не крути и есть потому натура, что она всегда находится во вне опыта
че-ловека, тогда, отсюда вытекает, что опыт находится относительно натуры
всегда — внутри че-ловека. Ну, а если это так, тогда можно коротко
охарактеризовать первую возможность жить в этом мире, охарактеризовать, как
бессознатель-ное видение натуры при полном отсутствии опыта, а вторую
возможность, как видение человеком, его восприятие натуры, через опыт,
точнее, как опыт видящий, получается — ложную натуру, или человек, видящий
сам себя, отсюда третья возможность жития в этом мире прозвучит следующим
образом: восприятие, видение натуры как опыта во вне, при полном отсутствии
опыта внутри, через осознанный и полный перенос внутреннего опыта во вне,
последний и ста-новится натурой. Вот так-то, Юлия!
— Но, все-таки, почему же дети устают меньше? — озадачилась Юля, как
бы задавая вопрос одновременно и себе и профессору.
— Согласитесь, что это логично: если течет река сама по себе, то
нельзя сказать в прямом смысле, разве что в переносном, о том, что река
устала.
— Нельзя, — согласилась Юля.
— Но если человек начнет работать с этой рекой, скажем: подгонять ее
течение или наоборот — притормаживать, то человек устанет. И чем больше он
будет что-либо делать за реку, тем больше он будет уставать. Догадываетесь?
— лукаво прищурившись, спросил профессор.
— Теперь… Кажется, да. Если я правильно поняла вас, то, в начале,
дети, не имея опыта или мало позволяя ему проявлять себя, восприни-мают
течение реки и мало вмешиваются в него, мало что делают за реку, а значит и
меньше устают, чем тогда, когда, они же, подрастая и становясь взрослыми,
начинают жить опытом — делать все больше за реку, вместо нее, и чем не
больше они это делают, тем больше и быстрей устают.
— Абсолютно верно, Юлия. Только, предлагаю, слово 'река' замените на
фразу — 'энергия в движении' и, все сразу станет на свои, окончательно и
достаточно понятные места.
— Можно сказать еще короче, Петр Алек-сеевич.
— Скажите, буду очень рад!
— Не двигайтесь вместо энергии! — немного повеселев, объявила Юля.
— Ну, вот, — обиженно сказал Порядков. — Куда там угнаться мне за
вами, старому, длинно и не выразительно говорящему: 'Не двигайтесь вместо
энергии'! Великолепно и коротко, — похвалил профессор. Но мы с вами, Юлия,
столько наговорили, чтобы всего лишь убедить себя в том, что действительно
— лучше жить человеку как птички и не заботиться о дне завтрашнем.
— Ох, Петр Алексеевич… — вздохнула тяжело Юлия.
— Что? Никак устали? — нарочито съехидничал профессор.
— Да. И теперь понимаю, что сама виновата в этом, — призналась Юля.
— А давайте-ка, во что-нибудь поиграем. А? Как вы смотрите на это? —
приободрившись, предложил Порядков.
— Давайте, Петр Алексеевич, а во что?
— Ну, я не знаю… Ну…, хотя бы в лото, что ль?
Юля сходила в папин кабинет и принесла оттуда лото и они стали играть в
него, развернув-ши поудобнее кресла к журнальному столику…
А в Интегральной Фирме, в кабинете Вор-бия начался разговор.
Хозяин кабинета восседал за своим рабочим столом, теперь в новом
роскошном кресле, как бы приподнимающим сидящего над всеми, а Юсман и Миша
располагались друг против друга тоже в креслах, но менее значительных, чем у
Георгио Фатовича.
— Пришли, — многозначительно, с высоты своего положения, в
самодовольную растяжку произнес Ворбий.
— Я ничего не понимаю, Виктория?! — воз-мущенно сказал профессор,
обратившись к Юсман и пристально посмотрел в глаза Ворбия: