Отсюда удивительная стабильность Алекса Маприя сочеталась с
его абсолютной непредсказуемостью.
— Добрый вечер, Алекс, — с убедительной вежливостью приветствовал
основного владельца фирмы Ворбий.
— Добрый, Георгио Фатович, — коротко ответил Маприй, —
присаживайтесь, пожалуйста в кресло, — предложил он и, пока Ворбий занимал
указанное кресло, спросил: — проблема при вас?
— Проблемы возникают от действий, — сказал Ворбий, — а действия пока
еще не произошло, оно предполагается.
— Что ж, выкладывайте, — снисходительно согласился шеф.
В кабинете Президента фирмы, Алекса Маприя, почти всегда звучала тихая,
невидимая музыка, она и сейчас напоминала о своем присутствии и в не ярком
освещении нескольких настенных бра и при свежем, постоянно
кондиционирующемся воздухе было уютно и загадочно, хотелось говорить
медленно и обдуманно.
— Вы прекрасно знаете, Алекс, — заговорил неторопливо Георгио
Фатович, — я никогда не был сторонником поспешных выводов, а тем более
подвижником активизации необдуманных действий, и уже совсем никто меня не
сможет упрекнуть в излишней инициативе. Не так ли?
— Так, господин Ворбий, — коротко ответил и тем остановил дальнейшее
приближение к теме разговора шеф. — Меня интересует суть. Если можно
короче: что вы хотите предложить, Георгио? — и его взгляд корыстно метнулся
в сторону компаньона.
— Есть один уважаемый человек, он — профессор, достаточно богатый, но
пожилой, живет один на один со своей дочерью и влюблен в нее до безумия,
потому что она похожа во всем, как выражался он сам, на его, давно ушедшую
безвременно, жену.
— Ну, и что? — возмутился было Маприй о напрасно теряемом времени на
этот разговор.
— Все так и есть. Я тоже подумал в начале приблизительно так же: 'Ну и
что?'
— Ну, так и в самом деле: ну и что и с того? — немного успокаиваясь,
но поерзывая в своем роскошном рабочем кресле, будто отыскивая среди колючек
не колючее место, настоятельно переспросил Маприй. — Как он появился у вас
на приеме? — внезапно более заинтересованно уточнил он.
— Обратиться к нам в фирму ему рекомендовал один из наших рабов, —
ответил Ворбий.
— Ну и все-таки, что? — сказал Алекс.
— Здесь дело обстоит так: либо нам придется сделать профессору то, что
ему надо, либо нам придется оказать ему услугу — умертвить его, по
последнему поводу подготовительные операции я уже, на всякий случай,
предусмотрительно произвел.
— Откуда угроза? — начиная нервничать, спросил Маприй.
— Тот раб, что рекомендовал профессору нашу фирму, проговорился о
своем прошлом и, видимо, насколько я понял из настроения профессора,
намекнул ему о возможности иной помощи, нежели когда-то помогли мы этому
рабу.
— Понятно, — определялся в своей позиции Алекс.
— Все бы ничего, да сами понимаете…
— Надеюсь, он уже мертв? — тут же уточнил Маприй у Георгио Фатовича,
не давши ему договорить.
— Есть интересная идея, Алекс.
— Постойте с идеей, вы что, хотите сказать, что этот раб еще жив? —
опершись на стол правой рукой и немного наклонившись корпусом в сторону
компаньона, потребовал всем своим видом и беглой, упругой интонацией голоса
немедленного ответа шеф.
— Я же должен был…
— Жив или нет, говорите?!
— Пока еще, да, — как можно мягче сказал Ворбий.
— Что-о?.. — Маприй не выдержал и вскочил из-за стола, его кресло
откатилось в сторону и приглушенно стукнулось о стенку. Маприй, яростно и
беспорядочно зашагал по кабинету, он бросал то и дело в сторону своего
компаньона выразительно злые взгляды.
— Я пока еще не выполнил инструкцию только потому лишь, что идея… —
попытался оправдаться Ворбий, но его снова оборвали.
— К черту идею! — вскричал Маприй, — вы только что сказали о своей
рабочей порядочности, и тут же, оказывается, проявили глупую, извините —
дурацкую инициативу и оставили в живых проболтавшегося раба!
— Он обязательно будет уничтожен, я вам об этом говорю с полной
ответственностью.
— Так сделайте это немедленно! — прошипел сквозь зубы Маприй и снова
подкатил кресло к своему столу и, напружинившись, уселся в него. — Ну? —
вопросительно сказал он.
— Мне можно все-таки объяснить идею? — будто попросился Георгио
Фатович.