— Здесь, если надумаешь, необходимый тебе адрес и телефон… Возьми,
— профессор принял листок, продолжая молча смотреть на Викторию, —
'Обратная сторона' — делает перевертышей… Это официальная фирма, правда
известная не такому широкому кругу как другие медицинские учреждения. Может
они и согласятся помочь, довольно не исключено. Больше… Я тебе ничего не
скажу, Василий Федорович. И не смотри ты на меня такими неподвижными
глазами. Никто, никогда и нигде тебе не поверит, что я не Виктория!… Ты и
сам не поверишь, все-таки советую обратиться.
— Но я же не… тот…, который… Не из тех…, что?… — продолжая
смотреть стеклянным взглядом на собеседницу, недосказал, будто попытался
оправдаться профессор.
— А я и не думала тебя обижать, Василий Федорович. Но… Не могу я, и
не имею права тебе сказать больше, чем уже тебе известно теперь.
Утром, всю обратную дорогу в Москву, сидя за рулем своего БМВ,
Аршиинкин-Мертвяк, машинально распознавая дорогу, сосредоточенно
просматривал в своей памяти фрагментами саму вчерашнюю вечеринку, постельные
удовольствия с Викторией. Но потом… Теперь, в кармане его спортивного
костюма, спрятан адрес 'Обратной стороны', написанный на блокнотном листке
Викторией.
Дьявольщина
Аршиинкин-Мертвяк возвратился домой в Москву в привычную трехкомнатную
квартиру и объявился перед своею дочерью каким-то, как показалось ей,
нерасторопным: не одел свои тапочки, а только лишь взял их в руки и немного
посмотрев на них, бросил валяться у вешалки — остался в носках, проскочил
на кухню — схватил бутерброд с колбасой — надкусил его и положил обратно в
тарелку.
— Как отдыхалось, папа? — задала обычный вопрос Юлия, на который
Василию Федоровичу можно было даже не отвечать, потому что за последние годы
вопрос этот приобрел форму своеобразного приветствия между ним и дочерью, и
профессор традиционно не ответил на него и было уже решил пройти к себе в
кабинет, который, впрочем являлся и его спальней, но… Юлия почему-то
вопреки образовавшимся правилам настоятельно повторила вопрос:
— Как отдыхалось, папа? — более требовательно произнесла она.
И теперь не ответить профессор не мог. Он остановился в прихожей, едва
приоткрывши дверь в свой кабинет, а дочь смотрела ему прямо в глаза, и она
ожидала ответа.
— Хорошо, Юленька — неуверенно и озадаченно проговорил Василий
Федорович на инерции внутреннего раздумья.
— Зачем же ты пытаешься от меня скрыть очевидное! Я вижу. Я понимаю,
что что-то не так… Папа!
— Все так. Все нормально, Юленька. Нет проблем, кроме тех, что и
всегда с нами, — ласково проговорил Аршиинкин-Мертвяк.
— Как знаешь, папа. Будем считать, что мне показалось.
— Вне каких-либо сомнений, Юля… — коротко и подвижно сказал
профессор и… на пару секунд замолчав, извинительно добавил: — Мне еще
надо успеть переодеться и кое-что обдумать.
— Да. Конечно же, папа.
— Надо войти в повседневную форму, — все так же, извинительно,
пояснил Василий Федорович, но уже в тоне подоспевшей на выручку шутливости.
Юлия немного успокоилась.
— Тебе заварить кофе? — спросила она.
— Да-да, естественно, — тут же согласился профессор — быстро
ускользнул в свой кабинет и уже, когда он закрыл за собою дверь, вдогонку
уходящей на кухню дочери донесся его поспешный голос, — и пожалуйста —
по-креп-че!..
Аршиинкин-Мертвяк остался один на один сам с собою. В начале он
медленно прохаживался по своему небольшому кабинету от окна к двери и
обратно, потом он присел на свой любимый мягкий, с нежной обивкой диван,
который уже два дня не принимал тепла своего хозяина и встретил теперь его
прохладно. Все размышления Василия Федоровича были направлены только в одном
направлении: последняя ночь, проведенная в обществе женщины, безумная, но
может быть, очень хотелось так, — реальная возможность разрешения всех
нестерпимо-болевых проблем, и такая перспектива нормальной жизни! Удержаться
от соблазна пофантазировать профессор не мог, но так же, не мог он, все же
отдаваясь влечению обольстительного желания перестать быть самим собою —
профессором философии Университета, и он, наряду с наслаждением, все-таки
пытался давать себе отчет, анализировать, нарабатывать вывод в колючих
рамках