Совокупной пустоте присуща антисимметрия, предопределенная сбалансированностью неизменчивости пустоты совокупным потенциалом ее изменчивости, которые соответствуют нулю. Точно по Гёте: «И все, что рвется, все, что хлещет, есть вечный в Господе покой» [21]. Мудрость Лао-цзы более лапидарна: «Достижение пустоты – вот постоянство» [22].
«Чем более мы вникаем в природу вещей, – констатирует Томас Гексли, – тем очевиднее становится, что то, что мы зовем покоем, только скрытое движение, и кажущийся мир – только немая, но напряженная борьба. Везде в каждый момент космос представляет равновесие борющихся сил» [23].
Пустота восстанавливает свою антисимметрию, спонтанно нарушаемую происходящими в ней внутренними флуктуациями изменчивости, посредством отчуждения своей избыточной возмущенности в материализованные энергоемкие формы. Сохраняя гармонию (антисимметрию) в себе самой, пустота транслирует свой избыточный РИ «в мир», формируемый по лекалам гармонии его материнской первоосновы. Таким образом, универсум, творимый из возмущенности пустоты, выстраивается по канонам небытийной антисимметрии, выступающей в нем основой всех законов сохранения.
К слову сказать, эти законы сохранения вполне четко, хотя и своеобразно, зафиксированы даже в Священном Писании: «… все творения Бога – вечны, и мы ничего не можем ни прибавить к ним, ни убавить» [24].
Как видим, изменчивость пустоты, ее Хаос (у Мильтона – Анарх, «старик с изменчивым лицом» [25]) на локальных треках выступает источником творческого ресурса, а в целом действует как стабилизатор «пустой системы» и основа ее антисимметрии, выражающая красоту и гармонию всего мироздания.