И действительно, тяжело искать в темной комнате то, что является ничем. По всей видимости, именно непонимание первопричины универсума и одновременно боязнь соприкосновения с непостижимым «творцом» облекли представления о мире в контуры «вечной и бесконечной объективной реальности», по сути поставив философию в позу страуса. Ни древние мудрецы, ни современная физика пока так и не нашли в природе вечных и неизменных начал, этакого шарденовского «предела нисхождения» [7]. «В фундаменте мира все так же изменчиво, как и на его верхних этажах. В результате мир плывет и проваливается в небытие», – констатирует Арс. Чанышев [8], попадая в самую суть обозначенной проблемы.
Бесперспективность поисков материального субстрата бытия подспудно наталкивает на вполне здравую мысль о том, что его просто нет. Нет, ибо нулевая координата лежит вне границ материи, вне бытия. Иными словами, первооснова ничтожна и отождествляется с пустотой, небытием. Таким же образом Нагарджуна, открывая в окружении Будд и ботхисаттв одну за другой все ступы, в конце концов обнаруживает, что первосубстанции нет и быть не может.
Мартин Хайдеггер в своих размышлениях о первоначалах бытия, также приводит нас к выводу о том, что в постижении существующего необходимо начинать ни с нечто, а именно с ничто, поскольку «ничто более просто и более легко, чем нечто» [9]. А потому, следуя принципу парсимонии, не будем без надобности множить сущее и отсечем оккамовой бритвой всевторичное и производное.
Итак, следующее очевидное обоснование небытия как субстрата мира: пустота есть предел простоты, дно регрессии материи, граница качественного нисхождения, за которой – абсолютный абсурд.
Здесь небытие и есть та ничтожная субстанция, которую древние китайцы обозначали как «беспредельный великий предел». При этом заметим, что с данного ракурса небытие как гипотетическая (пока еще) первооснова бытия одновременно представляется и сложнее последнего по своему качественному содержанию, поскольку содержит его в самом себе, в своей потенции – в полном соответствии с законом эмерджентности, по которому целое всегда имеет особые свойства, отсутствующие у его части.