По сути об этом же говорит и современная астрофизика. Космической пустотой «заполнены» почти вся межгалактическая среда вселенной, внутреннее пространство галактических, звездных и планетных систем, равно как и самих атомов, в которых нуклоны занимают лишь одну триллионную часть всего атомного объёма, а делокализованные по своей позиционности электроны, пребывающие одновременно «везде и нигде», вообще являют собой пространственный контент, близкий к виртуальному. Схожая ситуация складывается с кварками и глюонами, из которых состоят кажущиеся относительно массивными сами атомные ядра. Вот он реальный мир, фактически исполненный ничтожеством.
Итак, у гипотетического мироустроителя была только пустота, ибо только она самообуславливает свое происхождение и не требует для своего генезиса вмешательства внешних сил, в т. ч. творческих ресурсов божественной природы. Хотя бы потому, что ни одно священное писание не содержит указания на то, что Господь сотворил небытие.
Из всех рассмотренных выше конструктов креационизма видно, что наиболее уязвимым их звеном является сам миросозидатель, то есть изначальная данность «механизма творения». Откуда он появился? Банальный вопрос о Творце самого Творца вновь погружает нас в бездну вечной и бесконечной «объективной реальности, данной в ощущениях», по сути ничем не отличающейся от парадигмы ортодоксального материализма. Пожалуй, в решении данного вопроса среди всего сонма теологов точнее и честнее всех оказывается Эриугена, который сопоставляет ничто непосредственно с Творцом, создающим мир из самого себя – сотворение из ничего («creatio ex nihilo») есть сотворение из Бога («creatio ex Deo») [3].
Утверждая везде и во всем незыблемость принципов детерминизма, для любого объекта материального мира мы обязаны различать причины и условия его возникновения и развития, причем лежащие за пределами этих объектов. В противном случае причина отождествляется со следствием, что означает отрицание любого рода динамики (движения) и изменчивости как таковой.