Подходы к определению понятия пустой первоосновы различны и почти всегда противоречивы. У нас же совершенно простая задача – не забалтывать тему, не состязаться в изощренности дефиниций, а наоборот, прояснить вопрос, вскрыть суть проблемы, выяснить как устроен механизм рождения и развития мира, прорубить лед бытия с тем, чтобы взглянуть, что там снизу, в мутной первооснове, как бы она не называлась. Как представляется, мудрить с определением пустоты не требуется, поскольку она сама выражает суть предельной простоты. Подразумевая дихотомическое разделение совокупного универсума («всего») на небытие (пустоту) и бытие (материю), пустота более точно определяется отсутствием материи, т. е. проявлений материального мира в любых его качественных формах – всевозможных полей, вещества, психики. Если говорить более точно – пустота есть то, что не является материей или антиматерией. Более короткое определение – пустота есть нематериальность. В этом ключе определению пустоты в большей степени соответствует понятие небытия, вполне четко воспринимаемое как отсутствие бытия (той же самой материи), т. е. как небытийность (не-бытие).
«Поскольку дать положительное определение Ничто представляется весьма затруднительным, я поведу свое исследование от противного… – рассуждает Генри Фильдинг. – Ничто не есть Нечто… Поскольку Ничто не есть Нечто, – все, что не Нечто, есть Ничто. Если, к примеру, надуть пузырь, его наполнит Нечто; но если воздух выпустить, справедливо будет сказать, что в нем – Ничто» [43].
В онтологическом аспекте пустота – это не умозрительная, а чисто физическая категория-субстанция с синонимичным ей понятием вакуума в его абсолютном значении, причем, что принципиально важно, без априорных пространства-времени, а также всякого рода виртуальных частиц и полей, которыми его любят «наполнять» современные позитивисты, уверяющие нас, что «пустота в действительности не настолько пуста», заводя тем самым очередной куплет песенки о новом витке качественного упрощения материи. Нет, мы берем за основу «совершенно пустую пустоту», в которой нет ничего – ни виртуальных частиц, ни «торсионных полей» с «информационными вихрями», ни струн, ни инфлатонов, ни континуума, ни энергии, ни «субъективных образов объективного мира» в виде идей, грез или призраков, ни Творца, полагание которых опять возвращает нас к вопросу о причинах и «механизме» их возникновения, – пустоту, в которой действительно нет ничего.