Павлик

1

Утро выдалось тихим и солнечным. Павлик встал около девяти, выпил кофе и некоторое время бесцельно слонялся по квартире. Мобильник молчал, ни срочных, ни каких-либо еще дел не намечалось. Он попробовал почитать, но вскоре поймал себя на том, что пробегает взглядом страницу за страницей, абсолютно не вникая в смысл текста. Тихо ругнувшись, он захлопнул книгу и подошел к окну.

Типичный московский двор жил своей типичной утренней жизнью. Бабушки и дедушки гонялись за внуками по игровой площадке, их подопечные демонстрировали впечатляющее превосходство в двигательной активности, но опыт и сноровка рано или поздно брали свое. То здесь, то там слышался раздосадованный вой малышей, которых силком уводили на непременный тихий час. Несколько владельцев собак вели беседы, пока их любимцы выясняли отношения между собой и щедро окропляли подступы к детской площадке следами своей жизнедеятельности. «Тишь да гладь», – прошептал себе под нос Павлик и на некоторое время почти растворился в умиротворяющей картине. Потом встряхнулся от сонного наваждения обыденности и начал одеваться – почему-то захотелось в центр. «На Чистые пруды», – решил Павлик. Пройтись, на рыбаков посмотреть, зайти в «Белые облака» – план действий созрел мгновенно. Он вприпрыжку сбежал по лестнице и вскоре уже разглядывал улицу из окон автобуса.

До пункта назначения Павлик добрался без происшествий, если не считать таковым проверку документов, которую ему учинил на «Щукинской» весьма странный милиционер. Наш герой уже подходил ко входу в метро, когда тот резко метнулся ему навстречу. Страж порядка был юн, свеж и напорист, но Павлик сразу отметил несколько потерянное выражение его лица.

– Лейтенант милиции … ! – фамилию блюстителя закона Павлик так и не разобрал: то ли Смирнов, то ли Семенов. – Ваши документы, пожалуйста.

Взгляд милиционера был одновременно требовательным и ищущим, а одна рука зачем-то придерживала кобуру. Павлик тяжело вздохнул и принялся рыться в рюкзачке, ища затерявшийся в его недрах бумажник с документами. Представитель милиции переминался с ноги на ногу и терпеливо ждал. Наконец паспорт перекочевал ему в руки, однако он не спешил его раскрывать, а продолжал изучать лицо своего подозреваемого.

– Откуда?

– Что – откуда? – несколько опешил молодой человек. Его снова озадачила та странная неуверенность, что явственно проступала на лице блюстителя порядка.

– Вы откуда? – милиционер продолжал смотреть на него, затем шмыгнул носом и все-таки раскрыл паспорт.

– Сейчас или вообще? – Павлик снова тяжело вздохнул: он не любил милиционеров, тем более горящих служебным рвением.

– Вообще, – пока милиционер разглядывал паспорт, Павлика не покидало ощущение, что сознание у того пребывает категорически в другом месте.

– Из чрева, – он почесал нос и уставился на лейтенанта.

– Из какого? – не поднимая глаз, тот продолжал что-то напряженно разглядывать в паспорте.

– Из маминого, – Павлик хмыкнул.

– В смысле? – лейтенант таки оторвался от созерцания документа и поднял слегка ошалелый взгляд, и Павлик не без удивления обнаружил, что милиционер все это время с интересом разглядывал в паспорте пустую страницу.

– В прямом, – он пожал плечами. – Вы же сами спросили, откуда я. А я уточнил: сейчас или вообще? Вы сказали: вообще, так я и отвечаю, что из чрева я, из маминого… Ну из живота, если хотите… И давно, кстати. Как в паспорте вот написано, тридцать четыре года уже…

– Ага…

Милиционер завороженным взглядом сканировал пустую страницу, игнорируя удивленное лицо Павлика, а потом перевел задумчиво-неуверенный взгляд куда-то вдаль и снова немного по-детски шмыгнул носом:

– А зачем?

Внезапно Павлик испытал острое чувство нереальности происходящего. Он некоторое время изумленно изучал отрешенное лицо виновника своего беспокойства, а затем неуверенно пожал плечами:

– Для опыта.

– Какого? – лейтенант снова уставился в паспорт: коварная пустота страницы заворожила его. Он то отводил паспорт чуть от себя, то приближал его, что-то напряженно разглядывая.

– Опыта жизни, – Павлик чуть пожал плечами, с интересом наблюдая за действиями лейтенанта.

– И как? – тот внезапно потерял к паспорту интерес, захлопнул его и протянул хозяину.

– По-разному.

Милиционер невидящим взглядом обводил поток спешащих к метро пассажиров.

– Не видели ничего?

– В каком смысле? – Павлик снова пожал плечами.

– Странного, я хочу сказать, ничего не видели? – милиционер снова положил руку на кобуру.

Павлик несколько напрягся. Ощущение нереальности усилилось, а поведение лейтенанта начало внушать смутную тревогу.

– Да тут все странное, – он почесал затылок. – И все странные, ну или через одного.

– Это точно! – оживился лейтенант. – Это вы правильно сказали! Хорошего дня!

Он моментально забыл про Павлика и метнулся к парочке хипповатого вида юнцов, выходящей из перехода. Павлик потряс головой, недоуменно пожал плечами и двинулся ко входу в метро. По дороге он еще несколько раз вспомнил отсутствующий взгляд милиционера. «Как собака, хозяина потерявшая», – решил про себя он, а затем решительно вычеркнул его из жизни.

На Чистых прудах накатила странная благодать. Впрочем, он любил это место, и оно всегда действовало на него умиротворяюще. Он присел на лавочку и принялся наблюдать за одиноким рыбаком, разместившимся на берегу со своим немудреным скарбом. Тот безуспешно пытался выловить из пруда кого-то из его обитателей. Рыба, как решил Павлик, была то ли очень мелкая, то ли очень хитрая, и наблюдать за «битвой титанов» было интересно. Поплавок на водной глади начинал медленно ерзать, нехотя плыл вбок, а стоило только рыбаку протянуть руку к удилищу, немедленно замирал, но только лишь затем, чтобы снова начать двигаться, как только мужик убирал руку от удилища. Действо продолжалось достаточно длительное время, потом рыболов не выдерживал и размашисто подсекал – поплавок, леска, грузило и пустой крючок махом вылетали из воды, сам он возился с насадкой, забрасывал снасть в воду, и баталия разворачивалась по новой. Рыболов демонстрировал незаурядное упорство. На его лице не читалось ничего, кроме сосредоточенной решимости довести дело до победного конца: ни возмущения от неспортивного поведения соперника, ни досады от постоянных неудач. «Титан», – подумал Павлик и хотел было уже переместиться поближе к рыболову и завести обычный в таких случаях разговор ни о чем, как в кармане требовательно зазвонил мобильник. Он, не отрывая глаз от поплавка, вытащил трубку и поднес к уху.

– Алло!

– Доброго дня, Павел, – голос владельца заводов и пароходов звучал мягко и уверенно.

– Здравствуйте, Игорь Сергеевич! – Павлик улыбнулся и тут же посерьезнел. – Надеюсь, ничего не случилось?

– Случилось? – казалось, собеседник на миг отключился, затянувшаяся пауза была нарушена коротким и слегка нервным смешком. – Если вы про экспедицию, то нет, все – в соответствии с генеральным планом. Я вам немного по другому поводу сейчас звоню. Вы не могли бы мне сегодня час вашего времени уделить?

– Мог бы, – Павлик пожал плечами. – Я сегодня как раз свободен. А куда подъехать, к вам?

– Подъехать? – похоже было, что Игорь Сергеевич на миг замялся. – Да нет, не хотелось бы вас излишне затруднять… А вы сейчас сами где?

– Я-то? На Чистых прудах сижу. Прямо возле пруда, собственно, я сейчас и есть.

– Отлично! – Игорь Сергеевич неразборчиво обратился к кому-то. – Извините, Павел, это я не вам. На Покровке кафе есть неплохое, с террасой. «Кофетуния», если знаете…

– Знаю, – подтвердил молодой человек. – В двух шагах от меня буквально.

– Вот и чудно! Вы подходите туда, плацдарм занимайте, – судя по голосу, типичный московский аллигатор улыбался, – а я буквально минут через пятнадцать подскочу. Если, конечно, не сильно я вас затрудняю…

– Да бросьте вы, – Павлик махнул рукой, как будто собеседник мог его видеть. – Говорю же: как одинокий осенний листок, свободен…

– Ну и отлично! Значит, до встречи, – в трубке послышались длинные гудки.

Павлик убрал телефон, бросил прощальный взгляд на рыболова, продолжающего сражение с неизвестным обитателем сонных глубин, и быстрым шагом пошел к выходу из сквера. Он размышлял о странном звонке. Было интересно, зачем он мог так срочно понадобиться преуспевающему хозяину жизни. О предстоящей экспедиции успели договориться накануне по телефону. Игорь Сергеевич, судя по всему, не стал откладывать дело в долгий ящик, и, вообще, предпочитал ковать железо, пока оно горячо. Как он сообщил в коротком разговоре, все распоряжения касательно предстоящей спасательной операции уже отданы. Егерь Иваныч ждал их в Соколе в субботу к вечеру, выехать запланировали с самого утра, чтобы добраться до точки к назначенному времени неспешно и с запасом по времени. На Павлике лежала обязанность максимально точно восстановить весь маршрут своего анабасиса, как со смешком выразился Игорь Сергеевич.

До «Кофетунии» Павлик действительно дошел за несколько минут. Устроившись на веранде, он принялся с интересом разглядывать прохожих, нескончаемым потоком бредущих мимо кафе по полуденной Покровке. Знакомый черный внедорожник мягко притормозил недалеко от входа. Из него выбрался хозяин жизни, бросил взгляд на веранду и с улыбкой кивнул своему молодому знакомому. В несколько шагов он оказался уже возле столика. Его рукопожатие по-прежнему было крепким, но Павлик отметил, что за прошедшие с их встречи пару дней Игорь Сергеевич здорово сдал: лицо заметно осунулось, под глазами обозначились синяки. Но несмотря на это на загорелом лице московского аллигатора по-прежнему играла уверенная улыбка, и его гость снова подумал про маску, призванную скрывать от посторонних глаз внутреннее состояние.

– Благодарю, что так оперативно откликнулись! – Игорь Сергеевич мягко опустился в кресло. – И приношу извинения, если ваши планы порушил, – он чуть улыбнулся и повернулся к возникшей возле стола официантке. – А вы уже заказали что-то, Павел? Нет? А я-то думал, уже холодный мартини тянете в окружении очарованных вами посетительниц! Зеленый чай, пожалуйста! – он кивком отказался от предложенного официанткой меню и вопросительно посмотрел на гостя.

– Черный, – Павлик был лаконичен. – И мед отдельно, если есть, – официантка приняла заказ и отошла от столика.

– Ну что, молодой человек, готовы к вызволению верного коня из цепких лап вологодских болот? – хозяин жизни глядел с веселым прищуром.

– Всегда! Копытом бью, если честно, уже! Даже не верится…

– Ну, всего-то ничего потерпеть и осталось! – Игорь Сергеевич улыбнулся и огляделся по сторонам.

На веранде было малолюдно. Несколько молодых людей одиноко сидели за столиками, уставившись в гаджеты и не обращая никакого внимания на происходящее вокруг. Двое совсем юных девчонок, сидящих через стол, с интересом поглядывали на странную пару. Игорь Сергеевич был одет в легкие серые брюки и ослепительно-белую рубашку, короткие рукава которой позволяли по достоинству оценить его крупные и сильные руки. На запястье болтался массивный и явно золотой хронометр. Мягкие серые мокасины с причудливым, выложенным бисером рисунком завершали облик преуспевающего и самодостаточного обитателя деловой Москвы. На этом фоне потертые джинсы и простая серая футболка Павлика смотрелись простовато, однако же того смутить было невозможно. Игорь Сергеевич достал пачку сигарет, предложил Павлику и щелкнул очередной причудливой зажигалкой. Выпустив дым, он с улыбкой обнадежил его:

– Один день – и ваш железный конь вернется в родное стойло!

– Дай бог! Не поверите, как заждался! Вроде бы и не особо в городе машина-то нужна, а как нет ее – так сразу планов громадье в голове: куда поехать можно, что сделать… Ограничили будто свободу мою…

– Свобода – осознанная необходимость! – Игорь Сергеевич снова улыбнулся и поморщился от попавшего в глаз сигаретного дыма.

– Знаю, – Павлик кивнул, – Маркс сказал.

– Спиноза, – усмехнулся его собеседник. – Уж вам-то как адепту свободы, которой вы при мне недавно такие оды пели, первоисточники знать положено!

– Может быть, – опять кивнул тот. – Я над этой фразой много размышлял…

– И к каким выводам пришли?

– Согласен я с этим Спинозой, если это он сказал. Как по мне, так лучше и не скажешь! Сразу видно: понимал человек, о чем говорит. Вначале – осознать, что ты в рабстве, а потом уже – осознанно за свободу свою бороться начинать!

– Близко к сердцу, как я погляжу, вы молодой человек эту тему воспринимаете!

– Конечно! – Павлик пожал плечами и посмотрел в ответ удивленно. – Я же сказал вам, что думаю по этому поводу. Как по мне, так дороже свободы вообще ничего нет. И нет, и не было, и не будет…

– А вы что, несвободны разве?

– Я-то? Нет, конечно. Тут у нас свободных в принципе нет, и я, к сожалению, не исключение.

– И что, все в рабстве, выходит? – Игорь Сергеевич выпустил струю дыма и покачал головой. – Пару дней не виделись, а я уже от вашего максимализма отвык, – он улыбнулся и подмигнул своему визави.

– Конечно, – тот удивленно пожал плечами и немножко нахмурился. – Вы, Игорь Сергеевич, троллите меня, по-моему! Это же очевидные вещи все, какие тут сомнения быть-то могут?

– Это по-вашему – очевидные. А я вот, кстати, ничего очевидного не вижу! Вы бы хоть пример привели, раз уж так категоричны…

– А чего его приводить? Тут за что ни возьмись – все один большой пример и есть. Вон, сигарета ваша, если уж на то пошло. Вот вам пример самый конкретный!

– Сигарета? – собеседник изумленно перевел взгляд с Павлика на дымящуюся в пальцах сигарету и недоверчиво пожал плечами. – А она-то здесь при чем?

– Как это – при чем? – брови молодого человека поползли вверх, подтверждая его удивление от таких вопросов. – Как это – при чем? Это же самый конкретный пример рабства и есть! Какие вам еще примеры нужны, я не пойму!

– Рабство?! – изумление Игоря Сергеевича тоже было большим и неподдельным. Он даже потряс головой и повел широкими плечами, пытаясь справиться с ним. – Какое же рабство вы тут увидели?

– Самое натуральное. Мы же с вами на прошлой встрече уже это прошли. Или мне показалось, что прошли, – Павлик развел руками, демонстрируя недоумение. – Мы же про эту привычку что говорили? Желания каждые пять минут курить нет, удовольствия тоже ноль целых хрен десятых от нее, а сигарета зажженная в зубах – факт! Если вы это свободой называть хотите, дело ваше, конечно, – он хитро улыбнулся собеседнику и покачал головой.

– Ну не рабством же это называть!

Некоторое время Павлик пристально разглядывал своего визави, а потом пожал плечами и хмыкнул:

– Даже не знаю, Игорь Сергеевич, тут плакать или смеяться нужно? Вы вот от моего максимализма отвыкли, как сами же выразиться изволили, но я, извините уж покорно, от ваших экзотических взглядов на происходящее тоже поотвык. У вас на ровном месте какая-то достоевщина получается, не знаю, в силу каких таких причин загадочных. Вроде бы, как и любому разумному существу, ясно вам должно быть, что тут третьего в принципе не дано: либо раб ты, либо свободный. А у вас снова весьма туманный третий путь рисуется. Вы уж не обижайтесь за сравнение, но это очень мне историю с полупидорами напоминает, – Павлик снова пожал плечами и подмигнул. – Я же вам свое видение вопроса в прошлый раз подробно изложил, насколько я помню? Есть нормальные люди, а есть пидоры. Казалось бы, все четко, ясно и однозначно, третьего не дано. Но это, Игорь Сергеевич, профанный, так сказать, подход, он всей глубины вопроса не учитывает. Русские люди что нам с вами по этому поводу говорят? Правильно: есть пидоры, есть нормальные люди, а есть еще и полупидоры некие загадочные. Вроде бы и не пидор это, а как раз тот самый мистический третий вариант, о котором вы все мне постоянно твердите. Но это только при поверхностном изучении предмета такое впечатление сложиться может. Стоит вопрос чуть глубже изучить – как божий день ясно станет: нет никакого третьего пути, как бы вам того ни хотелось, а полупидор при ближайшем рассмотрении тем же самым пидором и окажется, и даже еще чем похуже! Куда уж хуже, вы спросите? А тут вообще все просто, если, конечно, тень на плетень не наводить. Пидор обычный, он же не маскируется, заметьте, и суть свою нехорошую не скрывает от людей посторонних. Некоторые так и вообще чуть ли не гордятся такой своей сутью и в глаза ею всем тычут: смотрите, дескать, люди добрые, какой я пидор редкий! А вот с полупидорами все значительно хуже и сложнее обстоит, как пристальное изучение вопроса показывает! Полупидоры – это те же самые пидоры, если хотите мое мнение на этот счет знать, но пытающиеся под нормальных и обычных людей мимикрировать с целью скрыть начинку свою богомерзкую и непотребную. Шифруются пидоры, нормальными людьми прикидываются – вот и получается такой полуфабрикат гремучий. А в результате что, спросите вы? А в результате для окружающих все значительно печальнее оказывается! Когда вы с пидором дело имеете, так вы заранее к самому худшему сценарию готовы, и про этот вариант еще древние хорошо сказали: «Предупрежден – значит вооружен!» Вот с пидорами все начеку и держатся, и тылы свои сковородкой от нехорошего товарища заранее прикрывают. Полупидоры же намеренно в доверие втираются, нормальными людьми показаться хотят цинично, а стоит им бдительность оппонента усыпить – так враз свою суть и проявят! А оппонент-то уже и не готов: бдительность всю растерял и сковородкой тылы себе не прикрыл, товарищем нехорошим замороченный. И что выходит? Правильно! Выходит, Игорь Сергеевич, что в результате тыл неприкрытый по-всякому пострадает, а мистический третий путь ваш суть чистая фикция и иллюзия! И пусть язык наш – трижды великий и четырежды могучий, но третьего варианта в нашем мире бинарном днем с огнем не сыскать! И если вам полупидор когда на пути жизненном попадется, так вам лучше сразу две сковородки приготовить вместо одной. Одной – тылы прикрыть, а второй – упреждающий массированный удар по мимикрирующему товарищу заранее нанести, как только разговор про некий третий путь зайдет! Можете на слово поверить: и вам легче будет, и товарищ, может быть, выводы хоть какие на будущее сделает. Хотя, это вряд ли, – подытожил Павлик, с тяжелым вздохом махнув рукой. – Как практика показывает, этих товарищей такими методами хрен проймешь! Тут другой подход нужен, системный…

Игорь Сергеевич согнулся от хохота. Отсмеявшись, он аккуратно вытер заблестевшие влагой уголки глаз и разлил по чашкам остатки чая. Поискав взглядом официантку, кивком указал ей на пустые чайники на столе и повернулся к гостю.

– Значит, нет третьего варианта?

– Почему? Есть, конечно. Но это всегда от одного из двух производный получится. А если у нас с вами разговор про свободу зашел и вы сами себя обманывать отказываетесь, тогда третьего нет, конечно. Откуда тут какой-то третий вариант возьмется? Вы либо свободный, либо раб. А нравится вам это или нет – вообще вопрос десятый.

– Понятна ваша логика, – Игорь Сергеевич с улыбкой кивнул на дымящуюся в пальцах собеседника сигарету. – Я вот только одного не пойму, если честно… Вы такие вдохновенные оды свободе слагаете, так все по полочкам логично и убедительно раскладываете, а сами? Что же вы сами-то, молодой человек, от рабства этого не освободитесь?

– От этого, что ли? – Павлик покрутил сигарету в пальцах и аккуратно затушил ее в пепельнице. – Так я вам еще в прошлый раз сказал: сложнее все у меня тут. Не так все просто, как на первый взгляд показаться может…

– Ну вы даете! – собеседник восхищенно хлопнул в ладони и громко рассмеялся, напугав пару воробьев, беспечно резвившихся рядом со столиком. – У всех, значит, два варианта – либо свободный, либо раб, а у вас, выходит, сложнее все! Ни для кого, значит, третьего пути нет, а для вас – есть! И вы меня в экзотических взглядах на происходящее упрекаете после такого?! Ну вы, Павел, и артист!

– Я, конечно, артист, кто бы спорил, – согласно кивнул молодой человек и задумчиво покрутил в руках пустую чашку. – Но тут, действительно, сложнее все. Я не то чтобы рака за камень вам завести пытаюсь, а как есть говорю: сложнее у меня случай. И не в курении тут дело вообще.

– Так раз не в курении дело, взяли бы и бросили. В чем вопрос?

– Да нет никакого вопроса, – Павлик досадливо пожал плечами и кивком поблагодарил официантку, поставившую перед ним чайник и чистую чашку. – Я же вам сразу сказал: будет нужда – в один день откажусь от этого, – он покрутил в руках пачку сигарет и бросил ее на стол. – И я не пургу гоню, как вы сейчас подумать могли бы, а факты излагаю.

– Факты таковы, что курите вы. И если логике вашей следовать, значит, в зависимости вы! В рабстве то есть. Удовольствия, как сами говорите, тут немного, других причин курить лично я не вижу, следовательно что? – Игорь Сергеевич широко развел руки в стороны, демонстрируя степень своего удивления, и пожал плечами. – Следовательно рабство это, выходит, как бы вы это мне по-другому представить ни пытались!

– О господи, – тяжело вздохнул Павлик и обреченно покачал головой. – Я вам – одно, вы мне – другое! Я вам – сложнее тут все, а вы мне опять какие-то простые варианты предлагаете. Тут, Игорь Сергеевич, вы методологическую ошибку допускаете, если хотите знать…

– Какую?! – владелец заводов и пароходов даже поперхнулся и, чудом не расплескав чай, уставился на своего визави. – Методологическую? Однако!..

– Методологическую, – повторил тот свой диагноз и бросил беглый взгляд на девушек за соседним столом. – Мы же с вами о свободе говорить начали, правильно? Вы же меня-то не спросили, какая меня свобода интересует? Вы вообще не поинтересовались, интересна мне свобода от табака или нет. А потом выводы далеко идущие сделали. А что касается сигарет, так я вам со всей космической прямотой говорю: для меня в этом плане никакой проблемы нет. Но тут, если честно, вообще заслуга не моя. В таком вопросе просто алгоритм знать и понимать надо. Впрочем, это, наверное, не только табака касается, а вообще всего на свете. А с табаком я сам долго боролся, как Марк Твен прямо. То начну, то брошу, то опять начну. Так и крутился как белка в колесе с несвободой этой, пока одного доброго человека не встретил…

– Человека? – в голосе собеседника послышался отчетливый сарказм.

– Человека, – Павлик согласно кивнул и слегка улыбнулся. – Человека, Игорь Сергеевич, тут ошибки быть вообще не может. Вот он-то мне враз с этой задачей справиться и помог. И с сигаретами я разобрался, и много еще чего интересного для себя открыл.

– Да как вы разобрались-то, если курите до сих пор, Павел?

Павлик некоторое время молчал, разглядывая своего упрямого оппонента, а потом с тяжким вздохом пожал плечами.

– Вы вот опять думаете, что я пургу гоню. Но смысла-то для меня в этом нет. Я же вам как на духу все рассказываю, что сам в свое время с этой вот хренью, – он снова покрутил в руках сигаретную пачку, – намучился изрядно. И не просто намучился, а натерпелся можно сказать. Не поверите, какие загоны у меня происходили. Вначале просто мысли возникали, что пора с белыми палочками завязывать. Да и силу воли собственную проверить хотел, если честно. Но потом по нарастающей как пошло – начал о совсем нехороших вещах размышлять: рак, инсульт и прочая разная неприятная хрень, к которой курение привести может. И чем дольше размышлял, тем сильнее и яростнее загоны: мол, точно какую-нибудь болячку подхвачу, если не брошу немедленно. Вот и начал попытки свои, да только все – как об стенку горох. Полдня продержусь, а потом как оглашенный наверстываю – через каждые пять минут смолю. И вот что интересно, – он задумчиво пожевал нижнюю губу и снова покрутил в руках сигаретную пачку. – Пока нет загонов этих, что бросить мне нужно немедленно, так вроде бы и курю я в пределах нормы, ни страхов в помине нет, ни напрягов внутренних. Как только бросать начну, так будто бесы с цепи срываются, причем, что характерно, все сразу. И страх смерти появляется, и инсульт меня кошмарит, что я после него, как бревно, лежу парализованный, и прочие разные нехорошие игры разума с завихрениями. Беда, короче, сплошная пришла, включая трабл этот умственный постоянный: нужно бросить, нужно закурить. Потом-то я механизм во всех деталях и нюансах понял и осознал, а в тот момент только диву давался, что происходило со мной: бросить не могу, мысли – все хуже, и уже вообще депрессия глобальная в жизнь мою просачивается. А потом, через какое-то время, я человека того встретил, о котором говорил. Тогда-то весь трабл мой и вся депрессия в один короткий и ослепительный миг и закончились. Все мои проблемы разом человек решил, причем, что характерно, не только эти проблемы, а еще и на более глобальные вещи глаза мне открыл. А как только произошло все это, так и исчезла проблема с табаком сама по себе. Раз и навсегда исчезла, причем…

– Знаете, молодой человек, мне до сих пор кажется, что вы мне очень талантливо голову морочите, – собеседник закурил новую сигарету и с прищуром смотрел на своего визави. – Или я в этой жизни чего-то совсем не понимаю! Вы мне раз за разом твердите, что проблема с сигаретами у вас пропала, а сами-то вы курите, как заведенный! Вы мне вот это вот объясните…

– Да нечего тут объяснять, – Павлик досадливо помотал головой и вздохнул еще тяжелее. – А точнее если говорить, так слишком долго объяснять придется, и мы с вами опять до утра досидим в этом чудесном заведении. На слово можете мне поверить, бесконечная эта тема. Я вам только начну расклады раскладывать, так одно за другое примется цепляться, и конца краю тем объяснениям не дождаться. А чтобы вы в моих словах не сомневались и не считали меня балаболом пустым, я вам коротко скажу: я как получил от того человека рецепт, так буквально в течение двух дней с табаком расстался. И расстался, кстати, на четыре месяца. Не страдал, не мучился, как будто вообще никогда дела с сигаретами не имел…

– А что за рецепт-то чудодейственный?

– Мантра, Игорь Сергеевич, – Павлик важно покивал и уважительно вытянул губы трубочкой. – Мантра могущества, если совсем точным быть. Вот благодаря этой мантре я не только с табаком раз и навсегда разобрался, но и еще в очень многие скрытые вещи проник…

– Мантра? – собеседник недоуменно повел плечами и смотреть стал недоверчиво. – Это что, заклинание какое-то?

– Мантра – это мистический слог, как это специально обученные товарищи определяют. Можно, конечно, и заклинанием ее назвать, но тут опять разобраться нужно, что такое для вас заклинание. С терминологией, короче, сперва определиться. Лично я бы заклинанием мантру называть не стал бы. Люди ведь как обычно думают: прочел, дескать, заклинание – и все, дело в шляпе! Но тут, конечно, совсем не так. Другой тут принцип рулит. Хотя есть и такие, кто считает, что некоторые мантры именно так и работают, как я сейчас описал. Мол, достаточно только правильную мантру знать, произнести ее, а дальше все уже само собой случится. Темный это вопрос, – Павлик задумчиво окинул взглядом дворик кафе и почесал затылок. – Но факт фактом остается: для меня эта мантра могущества реальное чудо сотворила…

– Что, прямо вот так – как бабушка отшептала?

– Смеяться будете, но так и есть, слово в слово. Как бабушка и отшептала. Только мантру эту получил – так будто отрезало все! Говорю же, даже тяги никакой не было!

– Да не может быть!

Собеседник смотрел недоверчиво, но Павлика его чувства нимало не смущали – он лишь устало пожал плечами.

– Я еще в прошлый раз говорил, что у вас странная какая-то позиция. По-вашему, и этого не может быть, и того, а оно все есть!

– А как работает мантра эта ваша?

– Работает она предельно просто, – Павлик чуть улыбнулся и еле заметно покачал головой. – Но вы не обижайтесь, подробностей дать не могу.

– Секрет? – Игорь Сергеевич лукаво подмигнул и отпил из чашки.

– Да нет, – Павлик, казалось, не замечал сарказма. – Глобальных секретов нет, но мантра мне с передачей давалась, а подробностей я вам рассказать не могу. Договоренность такая у меня с человеком была. Да и потом, – он широко улыбнулся, – дороговато вам, Игорь Сергеевич, обошлась бы сейчас эта мантра!

– Дороговато? Так за свободу и могущество ничего не жалко! – тот откровенно подтрунивал над своим молодым приятелем.

– Это конечно, – согласился он. – Это все правильно, спору нет, но есть нюансы!

– Серьезные? – Игорь Сергеевич продолжал улыбаться.

– Кому как, – хмыкнул Павлик. – По правилам, Игорь Сергеевич, за мантру могущества нужно все отдать из того, что у вас при себе есть. Вот и прикиньте, серьезные это нюансы или так себе. Бумажника содержимое – на стол, бригет ваш, – он кивнул на роскошный хронометр, – туда же! Я уж не знаю, серьезно это для вас или так, семечки. Тут у каждого масштаб свой.

– Однако! – тот покрутил головой. – Ну и запросы у вас!

– У меня?! У меня никаких запросов вообще нет! Можно подумать, что я вам сейчас купить у меня эту мантру предлагаю. Я, кстати, в такой вот ситуации точно и оказался в свое время! Хорошо, часов еще в тот день со мной не оказалось. Да и часы мои – не чета вашим, разумеется… А со всем остальным именно так и вышло!

– И что же, так карманы и вывернули? – Игорь Сергеевич взирал с веселым удивлением. – В обмен на заклинание это? Горячий вы, однако, Павел! Увлекающийся, если можно так сказать!

– Можно, – Павлик спорить не стал, а отпил чаю. – Сказать можно вообще все что угодно. Но там выбирать не было возможности. Озвучили условия, и – либо принял, либо нет. Знал бы, так я, ясен красен, лишнего с собой бы в тот день не носил, – он тяжело вздохнул.

– И дорого ли вам заклинание обошлось?

– Дорого, Игорь Сергеевич, – Павлик тяжело вздохнул. – Все относительно, конечно, но, по моим меркам, дорого! Миллион… На тот момент – состояние целое для меня было…

– Миллион?!! – пораженный владелец заводов и пароходов смотрел ошарашенно. – Рублей, я надеюсь?!

– Рублей, конечно, – пожал плечами Павлик и подлил себе остывшего чая. – Я же не вы, чтобы лям грина с собой носить. У меня по определению столько быть не может!

– Лям грина! Как вы выражаетесь-то… – Игорь Сергеевич хмыкнул. – Я, между нами, давно уже такой суммы наличными не видел…

– Конечно, вам зачем? Такие суммы наличными только кокаиновые бароны с собой таскают. Зато вы такие суммы каждый день в безнале видите, в отличие от меня!

– Специфика рода деятельности, – от таких слов настроение собеседника будто бы начало портиться. – Но чтобы миллион рублей за заклинание какое-то отдать! Я себе такого, честно говоря, даже представить не могу!

– Да я тоже не мог, – Павлик хмыкнул. – Там же все само собой вышло-то. Как дошло до дела, человек возьми да объяви: отдать, мол, все нужно! Все, что есть с собой, до самой последней копейки! Иначе – нет, говорит, не будет работать мантра. А у меня в бумажнике и было-то, тысяч десять, по-моему, вот я и не раздумывал особо.

– А как же миллион пресловутый?

– Накладка вышла, Игорь Сергеевич. Я по дороге на встречу по своим делам в банк заехал. Для одного доброго человека по бизнесу моему откат собрать нужно было. Вы человек опытный, сами знаете, как у нас вопросы решаются. Вот я миллион-то для него и получил. А как дошло до дела, у меня из головы этот момент и вылетел напрочь! И я только про бумажник тогда подумал. Знаю, что там ерунда какая-то, вот и согласился, особо не парясь. А как мантру мне дал человек, передачу осуществил, объяснил все… Он возьми и спроси: «Точно все отдал?» А меня тут молнией и шарахнуло: в рюкзаке-то миллион лежит!..

– И что, прямо вот так взяли и отдали?

– Прямо вот так взял и отдал… Сам понимаю, что звучит дико и неправдоподобно. Но уж как есть. Да и человек ведь сразу все озвучил, мне думать раньше нужно было про откат тот. Сказали ведь: все отдать придется!

– Да мало ли кто чего скажет?! – Игорь Сергеевич был поражен. – Это цыганщина какая-то! Цыганский гипноз! Дай мол, милок, червончик, а я тебе путь-дорожку твою дальнюю прямо сейчас по полочкам и разложу! – он очень смешно спародировал цыганский говор, и Павлик весело рассмеялся.

– Да нет, – он махнул рукой, – там совсем другой вариант был. Да и человек явно не ожидал, что у меня такая сумма при себе будет. Если откровенно, то он, как мне видится, больше меня шок испытал. Так что развода тут никакого не было, если вы об этом. И потом, – Павлик хмыкнул, – я вам вот что скажу: я вначале чуть сам на стенку не залез! Это ж машину купить можно было! А мне потом в долги влезать пришлось, чтобы этот откат снова собрать, но, – он убедительно покивал, – мантра эта все мои надежды превзошла! Если бы меня сейчас перед выбором поставили, я бы снова тот миллион за нее отдал! Хотите – верьте, хотите – нет…

– Однако, – хозяин жизни крякнул. Рассказ явно произвел на него впечатление. – Ну вы и титан духа, молодой человек!

– Угу, – тот кивнул без особого энтузиазма. – Титан, как же… Если бы я про тот лям в рюкзаке помнил, то неизвестно, как бы оно по факту все вышло. Хотя вру, конечно. Я бы, естественно, сразу с темы и спрыгнул, если б помнил-то. И ни фига тогда бы ничего и не произошло…

– А что произошло-то в итоге?

– Во-первых, – Павлик начал загибать пальцы, – курить бросил…

– Так вы же курите! – Игорь Сергеевич рассмеялся. – Как вы бросили, когда все на своих местах осталось? – он с веселым удивлением посмотрел на своего визави и недоуменно пожал плечами.

– Нет, Игорь Сергеевич, – тот упрямо помотал головой, – не осталось! Точнее, осталось, конечно, но уже не на своих местах. Я вам говорил уже, что много раз бросать пробовал. В точности, как Марк Твен… Брошу – начну, начну – брошу. И так до бесконечности процесс продолжался. Измучил себя всего только. Потом уже и рукой махнул – пусть, думаю, лучше уж рак какой, чем так вот маяться! А как начал мантрой этой пользоваться, так мало того, что тяга в один момент пропала, так еще и многие механизмы мне стали видны и понятны! Я раньше смутно об этом догадывался, а тут – все как на ладони!

– А зачем начали опять? Если тяги больше не было?

– Эксперименты с сознанием, – Павлик задумчиво почесал макушку и опять принялся вертеть в руках чашку с остывшим чаем. – И с мирозданием тоже, с его скрытыми пружинами, если так выразиться можно. Сложно это все, если честно… И не то чтобы оно само по себе сложно, а объяснять это сложно. И долго, если подробно про все рассказывать. Но если мне теперь вдруг приспичит от этого вот избавиться, – он тронул пачку сигарет, – то никаких проблем в принципе больше не возникнет. Мантра-то, она ведь своего часа дожидается! Я потом только сообразил, что раньше она попала ко мне, чем я сам готов оказался!

– Да что это за мантра такая? – Игорь Сергеевич был явно заинтригован.

– Не, – Павлик непреклонно помотал головой. – Не обижайтесь, но не могу. Обещал я! Да и потом, – он чуть усмехнулся, – я же говорю вам: с передачей мантра была. «С передачей» – значит, что объяснили, как пользоваться ей. На передачу эту право иметь нужно! Знать, как объяснить, квалификацию соответствующую иметь… А без передачи – это так, десять процентов, не более того… От настоящей силы, я хочу сказать, десять процентов. А я на передачу права не имею, – он развел руками, – да и обещание, опять же.

– Кремень вы, Павел, – подытожил собеседник и накрепко задумался.

Павел, как и положено кремню, некоторое время терпеливо подождал, но не выдержал:

– Игорь Сергеевич, а о чем вы поговорить-то со мной хотели?

– Поговорить? – тот непонимающим взглядом уставился на гостя.

– Поговорить, – согласно кивнул Павлик. – Вас же явно не мои успехи в борьбе с табаком интересовали? Я-то с вами и о свободе, и о сигаретах хоть до завтрашнего утра разглагольствовать готов, но у вас-то, поди, своих аллигаторских дел – в избытке, чтобы откровения мои эзотерические и бесконечные слушать. Я так понял, у вас ко мне дело какое-то было…

– Дело? – собеседника явно что-то выбило из колеи. – Было дело… – он опять о чем-то задумался, потом посмотрел Павлику прямо в глаза и утвердительно кивнул.

– Было дело, вы правы. Вот только не знаю, как правильно к вопросу подойти…

– Элементарно, – заулыбался молодой человек. – Раз есть вопрос, нечего к нему и подходить! Берите и задавайте сразу! В лоб, так сказать, с той самой космической прямотой!

– С космической прямотой… – эхом повторил Игорь Сергеевич, криво усмехнулся и потер ладонью лицо, после чего невидящим взглядом уставился в дальний конец дворика. Однако, спустя несколько минут он встряхнулся, немного скривился словно от легкой зубной боли и повернулся к своему гостю. – Пожалуй, так и придется. Хороший совет, – он опять оглядел веранду, но снова повернулся к собеседнику. – Я, собственно, вот о чем хотел спросить, – казалось, владелец газет и пароходов принял в итоге некое решение и испытал по этому поводу отчетливое облегчение. – Когда вы свою историю рассказывали про сны ваши, потом вроде бы оговорились, что сами для кого-то церемонии эти устраивали… Я вас тогда правильно понял?

Павлик несколько озадаченно поглядел на него и тоже о чем-то задумался.

– Было, – чуть помедлив, кивнул он. – Говорил, устраивал… Было такое дело. А вы, если не секрет, почему этим интересуетесь?

– Да так, – тот, несколько смутившись, пожал плечами. – Уж больно необычно все это… Вот и стало интересно… А как проходило это у вас?

– Что проходило?

– Ну церемонии эти, – Игорь Сергеевич явно ощущал себя не в своей тарелке.

– Церемонии-то? – Павлик хмыкнул. – По-разному проходили. Как водится, у всех по-разному.

– Ну а в целом?

– Странные вопросы у вас. В каком это, извините, целом? Там никакого целого и не было, одни части, если так можно выразиться. У одних нормально все проходило, у других – сложности всякие возникали.

– Но прошли?

– Кто прошли? Церемонии или сложности? Или люди через церемонии? В принципе, если хотите, все прошло. И сложности прошли со временем, и люди все через церемонию прошли… Со временем, – он улыбнулся, – вообще все проходит, как еще древний шаман Соломон говорил.

– Угу, – Игорь Сергеевич будто бы и не слышал ответа. – И как, все довольны?

– Не знаю. Кто как… Тут однозначного ответа нет и быть не может.

– Понятно, – собеседник Павлика резко тряхнул головой и посмотрел ему прямо в глаза. – Ладно, давайте я по-другому попробую, – хозяин жизни широко улыбнулся. – А если бы я вас попросил для меня такую церемонию организовать, вы бы к этому как отнеслись?

Челюсть Павлика медленно отвисла, а глаза полезли из орбит. Несколько минут он так и смотрел на собеседника – широко открыв рот, не в силах найти подходящие слова. Игорь Сергеевич же, напротив, обрел свою привычную уверенность и с легкой улыбкой смотрел на остолбеневшего молодого человека.

– С ва-а-ами?! – Павлик наконец-то пришел в себя и с недоверием уставился на владельца газет и пароходов. – С вами?! Господи, а вам-то это зачем?!

– Вы, молодой человек, как представитель известного малочисленного, но богоизбранного народа, – усмехнулся бизнесмен. – Я вам – вопрос, а вы мне – встречный… Где же ваша бинарность хваленая? И конкретика? Да – значит, да, нет – значит, нет. А вы норовите, как сами выражаться изволите, рака за камень завести, – он весело подмигнул и сделал большой глоток из чашки.

Павлик некоторое время молча смотрел на него, пытаясь что-нибудь прочесть в его лице, а потом перевел дух и даже сделал попытку улыбнуться.

– Это шутка, что ли, такая? Ну вы даете, однако! Я чуть было всерьез все не воспринял.

– Нет, никаких шуток. Я вам вопрос вполне серьезно задал.

– Мама моя родненькая! – Павлик схватился за голову. – Да вы что, Игорь Сергеевич? Вы зачем себе это удумали-то?!

– Так ответ-то какой будет? – тот, кажется, вообще не слышал вопроса.

– Да ну, бросьте! – молодой человек завозился в кресле, потом потянулся к сигаретной пачке и нечаянно опрокинул в процессе свою чашку с чаем. – Вот черт!..

Он принялся промакивать образовавшуюся лужицу салфетками, а на помощь уже спешила официантка. Пока она ликвидировала последствия, оба молчали, но стоило лишь ей отойти от стола, Павлик не выдержал:

– Игорь Сергеевич, ну скажите, вы пошутили так? – он смотрел на собеседника с робкой надеждой во взгляде. Тот отрицательно покачал головой, и весь его вид кричал о том, что он ожидает ответа. Павлик снова обхватил голову руками. – Нет, это бред какой-то! У меня такое ощущение, что я сплю…

Игорь Сергеевич усмехнулся.

– Я, честно говоря, удивлен даже вашей реакцией. То вы мне в прошлый раз песнь хвалебную практически церемонии вашей пропели. Если вам верить, так она – чуть ли не чудо-лекарство от всех проблем и болезней! А сейчас что получается? Где же ваша последовательность, молодой человек?

– Какая последовательность?! – Павлик буквально подпрыгнул в кресле. – Какая тут последовательность может быть?! Я же вам свою историю рассказывал! Свой путь, свои методы! Да и потом, ладно у меня причина веская была в такую-то петлю лезть! А у вас что могло произойти?

Игорь Сергеевич, однако, только лишь молча смотрел, слегка покачивая головой, и Павлик понял, что ответа ему не дождаться.

– Слушайте, давайте здраво рассуждать! – он придвинулся к хозяину жизни и понизил голос. – Вы сами на это со стороны посмотрите! Вы же видите меня второй раз в жизни всего! Приходит к вам крендель какой-то с улицы на собеседование якобы. Потом выясняется, что и работа ему не нужна, и, вообще, он вам голову несколько часов морочит! Рассказывает про вещи разные странные, про церемонии непонятные, про шаманов и субстанции, которыми сознание изменяют, и которые, между нами говоря, еще к тому же и законом у нас запрещены! Потом свои психоделические откровения втирать начинает, а вы ему – коньяк, ужин, экспедицию за конем железным организовали! Так мало того! Вы сами этого кренделя теперь для вас такой же экспириенс организовать просите! Это что вообще такое получается, если на всю эту историю со стороны смотреть? Может быть, я, в натуре, сплю, извините уж за мой жаргон?

Павлик потряс головой и несколько раз ущипнул себя за руку, наблюдая реакцию собеседника. Тот опять лишь легко улыбнулся, глядя на представление, устроенное в его честь.

– Сам себе удивляюсь! Впрочем, вы уже передергивать начинаете. Вы же ко мне не с улицы все-таки пришли…

– Кстати! – Павлик снова буквально подпрыгнул в кресле. – Я вас все спросить хотел, да в прошлый раз не сложилось как-то: вы тетушку-то давно знаете, если не секрет?

– Людмилу Константиновну? – Игорь Сергеевич нахмурил брови, вспоминая. – Да года два уже, наверное, будет…

– А откуда? Вы не обижайтесь, конечно, но как-то мне не совсем понятно, что у тетушки с вами общего-то может быть? Где вы – владелец заводов, газет и пароходов, и где она? Я к ней со всем уважением, конечно, отношусь, но вот это для меня загадка номер один!

– А она разве вам не рассказывала?

– Нет, – Павлик пожал плечами. – А это что, секрет какой-то?

– Да нет, – Игорь Сергеевич продолжал лучиться своей легкой улыбкой. – Никакого секрета нет, разумеется. Все очень просто и банально, если позволите так выразиться. У меня года два назад стройка дома заканчивалась, маминого, и та захотела в деревенском стиле его обставить. Покрывала там разные, занавески, подушечки… Она у меня сама рукодельничает понемножку, – он снова улыбнулся. – Вот мы на выставку ту и попали, где вашу тетушку встретили. Она там работы свои выставляла, так мама моя, как увидела, влюбилась прямо. Ну и заказали ей кое-что. Вначале – так, по мелочи, а потом, когда тетушка ваша маме покрывало по ее заказу вышила, вот тогда мама окончательно и пропала. Но я, хоть и не специалист в этих вопросах, а вам скажу: даже на меня впечатления ее работы произвели. Она, считайте, почти весь дом и украсила. И подушки, и покрывала, и картины на стены, и занавески с вышивкой… Я вам, Павел, вполне серьезно заявляю: тетушка ваша – талант!

– Талант, – тот согласно кивнул и почему-то заметно помрачнел. – Тут кто бы спорить стал, как говорится. А почему вы сказали на встрече, что в долгу у нее?

– Так ведь она, то есть Людмила Константиновна, – поправился Игорь Сергеевич, – за свои работы едва ли половину от цены настоящей с меня взяла. Я уже с ней и так разговаривать пробовал, и этак, а она – ни в какую. С мамой у них симпатия взаимная, так тетушка ваша и надарила ей массу всего. На день рождения мамы такое покрывало на постель вышила – шедевр! Хоть на выставку… А я же ездил с мамой по выставкам этим, и не раз, да и сам в коммерции не первый день, – он усмехнулся, – вижу, что и сколько стоит. А с ней и разговаривать бесполезно: нет, говорит, больше не возьму, сколько указала цену – такая и есть! А мне неудобно, да и потом это же хлеба ее кусок, как я понимаю… А тут явно за полцены вещи забираем… Да и опять же, – он немного нахмурился, – я же вижу, что ей от меня не нужно ничего! Вот и получается: как покупаем что-то из ее работ, я как в долгу у нее оказываюсь…

– Ага, – Павлик помрачнел еще больше и кивнул. – Тетушка, она упрямая, это точно. А как с собеседованием-то идея возникла, надеюсь, тоже не секрет?

– Да нет никаких секретов, говорю же вам. Я недели полторы назад приезжал к ней – кое-что для мамы забрать нужно было, вот и зашел разговор. Людмила Константиновна и раньше про вас рассказывала, а тут спросила, нет ли возможности с трудоустройством помочь…

– Мне, честно говоря, даже представить страшно, что вам тетушка про меня рассказать могла! И как это вы после страшилок ее еще на собеседование меня пригласили…

– Ну, это вы зря! – пожал плечами Игорь Сергеевич и прикурил новую сигарету. – За все время знакомства моего с тетушкой вашей ничего, кроме хорошего, она про вас не говорила, уж можете мне поверить. Память, способности… Такие оды вам пела, что вас впору сразу без собеседования принимать на должность. Зря вы так про тетушку свою думаете…

– Да я и не думаю ничего особенного, – тот махнул рукой. – Я ее и сам люблю. Чудная она, конечно…

– Все мы чудные, – рассмеялся типичный московский аллигатор, – каждый по-своему. А тут, при встрече последней, сказала, что кризис у вас какой-то. Голова хорошая, способности есть, просто период сложный. А люди с головой, – он развел руками, – всегда нужны. Людей, Павел, – продолжил он с едва незаметным вздохом, – нормальных людей, я имею в виду, – всегда дефицит. Еще Иосиф Виссарионович говорил: «Кадры решают все».

– Это точно по поводу людей. Только вот Иосиф Виссарионович такого не говорил, если что…

– Да вы что, молодой человек? Это же цитата как раз!

– Знаете что, Игорь Сергеевич… Вы, если классиков начинаете цитировать, так уж дословно тогда это делайте, а то один блуд только в результате выйдет. Иосиф Виссарионович говорил про кадры, овладевшие техникой! Техникой! Не просто про кадры какие-то – дескать, поставь нужного кадра на место, а там уже – и дело в шляпе, а именно про квалифицированные кадры! Это, между нами, мальчиками, две разницы огромных! А у нас, заметьте, с чьей-то легкой руки цитату вождя народов ловко купировали. И смысл утерян теперь, а товарища Сталина все норовят демоном кровожадным выставить. Вы сейчас опять смеяться будете, а я вам точно скажу: такие кунштюки случайным не бывают. Рептилоиды руку приложили или ставленники их!

В ответ на эту горячую речь Игорь Сергеевич только сдавленно крякнул и отмахнулся, не теряя обычной своей улыбки:

– Бог сними, с кадрами. А что это за кризис у вас, про который тетушка говорила?

– Экзистенциальный, – Павлик покачал головой, а по лицу его пробежали мрачные тучки.

– Какой-какой? – брови Игоря Сергеевича поползли вверх.

– Эк-зис-тен-ци-альный, – тот медленно выговорил по слогам и вдруг устало ссутулился. – Только вы меня не спрашивайте, что это такое. Я и сам, если честно, толком объяснить не могу. Чувствую только, что именно экзистенциальный это кризис, и по-другому назвать его нельзя.

– Однако!.. А в чем он выражается, кризис-то ваш?

– Если коротко, – Павлик вздохнул, – то это когда ты по-старому жить уже не можешь, а по-новому – еще не можешь. И в этой вот промежности и болтаешься бесцельно. А от бесцельности подобной – сплошное саморазрушение и индульгирование бесконечное…

– Индульгирование? Какие вы, молодой человек, слова знаете!

– Знаю, – отозвался тот хмуро. – Я вообще много чего знаю, только от этого, если честно, не легче ни капельки, – он внезапно встрепенулся. – Да ладно вам, с кризисом этим еще!.. Мне же просто интересно узнать было, как вы с тетушкой познакомились да как она умудрилась собеседование это организовать. Теперь ясно.

– Ну, раз ясно, – Игорь Сергеевич снова закурил, – давайте, как в народе говорят, к нашим с вами баранам вернемся. Так какой ответ будет? На заданный мною вопрос? А то у меня такое ощущение складывается, что вы от поставленного вопроса увильнуть намерены…

– Намерен, – Павлик тяжело вздохнул и искоса посмотрел на улыбающегося хозяина жизни. – Только, я смотрю, не получится тут увильнуть, раз вы так плотно насели. Слушайте, а что случилось-то у вас такое? Я хоть и не очень большого ума, но дважды два всяко сложить могу! Ну ладно – рассказ мой, ну ладно – не со двора пришел, а знакомый знакомой, как говорится. Но это же все равно безумие – то, что вы сделать-то хотите!

– Почему? – Игорь Сергеевич спрашивал теперь без тени улыбки, чуть покачивая в нетерпении ногой, обутой в причудливую мокасину.

– Да как – почему?! – в буквальном смысле слова взвился с кресла его визави, при этом снова чуть не опрокинув свою чашку. Затем, обессиленно махнув рукой, он вернулся на исходную позицию и немного подался к своему слушателю. – Слушайте, вы же не шампиньонами вас накормить мне предлагаете! На лоне природы, так сказать… Это же, – он понизил голос, – противозаконно, в конце концов! У нас, если вы не в курсе еще, за такие экспириенсы нобелевских премий за психоделическое мужество ни разу не дают! Зато санкции от специально обученных товарищей вполне себе конкретные предусмотрены!

– Но вас-то это не остановило? – с заговорщическим подмигиванием продолжал гнуть свою линию собеседник.

– Да ведь я – это я! С меня-то и взятки гладки! Да и причина у меня была, говорю же!..,

– А вы что, считаете, что я без причины прошу церемонию эту со мной провести? – Игорь Сергеевич улыбнулся, но Павлик отметил, что улыбка вышла кривоватой и неискренней.

– Мать моя женщина!..

Он взлохматил волосы и в полнейшем недоумении взирал на хозяина жизни. А тот снова обрел свою фирменную уверенность и в ответ на его взгляд смотрел абсолютно невозмутимо, немного щурясь от сигаретного дыма, отчего выглядел, совершенно как герой эпического фильма.

– Да это понятно, что есть причина у вас какая-то! Тут последнему идиоту понятно, что нормальному человеку такое в голову прийти может только в силу крайних обстоятельств! Но в чем причина-то эта, скажите хоть?

Игорь Сергеевич некоторое время молчал, сосредоточенно разглядывая тлеющую сигарету, а потом с силой затушил ее в пепельнице.

– Сон, Павел. Считайте, что похожая на вашу ситуация…

– Сон, – тот согласно кивнул и ехидно улыбнулся. – Конечно, он, сон, что ж еще? Только сон и есть причина… А я, значит, сын турецко-подданного в таком случае! – похмыкав, он внезапно оживился. – Слушайте, а как вы вообще себе это представляете? Вы вот говорите мне: организуйте, мол, Павел! Так это же шаман нужен! Мне повезло: у брата Анатоля как раз проездом этот дон Крескеньсио был, но у меня для вас шамана в загашнике нет, уж извините! Кроме дяди Миши, – Павлик чуть улыбнулся, а потом не выдержал и расхохотался, однако, бросив быстрый взгляд в сторону напряженно молчащего собеседника, подобрался и виновато кивнул. – Извините, Игорь Сергеевич! Воображение у меня больно живое. Я вас с дядей Мишей на церемонии представил! Но тут, как ни шути, а шамана-то под рукой, и правда, нет. Как тут организовать церемонию-то можно, сами посудите?

Владелец заводов и пароходов некоторое время молча смотрел ему прямо в глаза, а потом спокойно кивнул головой:

– Шамана нет, это понятно. Но если мне память не изменяет, так вы вроде бы сами для кого-то подобные церемонии проводили? Я ведь правильно вас при прошлой встрече понял? И для себя проводили, и еще для кого-то. Вот я вас о такой услуге и прошу…

– Меня?! – округленные Павликовы глаза стали, как блюдца, и он недоверчиво помотал головой, не желая верить услышанному. – Меня просите?! Да побойтесь бога! Я думал, вам церемонию с шаманом организовать нужно, а я-то тут при чем? Господи, да что же это за идея у вас?! – он некоторое время ошарашенно смотрел на собеседника, а потом яростно ущипнул себя за руку, поморщившись от боли. – Точно – сплю! Игорь Сергеевич, вы меня, конечно, извините, но вы в себе вообще?! Вы что, всерьез хотите меня в качестве шамана использовать?! Реально шиза! – он яростно мотнул головой и вдруг осекся, встретившись со взглядом хозяина жизни. В глазах преуспевающего члена социума не было и следов былого веселья. Типичный московский аллигатор смотрел на него совершенно спокойно, но было в его взгляде нечто такое, отчего все возражения Павлика моментально испарились, оставив после себя звенящую пустоту обреченности. Дуэль взглядов продолжалась несколько секунд, после чего молодой человек отвел глаза и горестно охнул, обхватив голову двумя руками. – Мамочка родная! Это что же такое творится-то у нас?!

– А в чем проблемы, а, Павел? Вы же сами мне рассказывали, что в этой роли вам неоднократно бывать приходилось? В чем теперь-то вопрос?

– В чем вопрос?! – Павлик яростно взвился на стуле, но тут же поник, оглянувшись по сторонам. – Игорь Сергеевич, я вам реально сейчас говорю: вы сами не ведаете, что творите! Тут объяснять долго, но я вам так скажу: если уж приспичило вам и деваться некуда, тогда давайте я вам настоящего шамана организую! И церемонию настоящую! У меня-то такой возможности не было, но для вас это ведь никаких проблем не составит! Хотите – Мексика, хотите – Перу! Хоть с аяваской церемония, хоть с пейотом, а хотите – так с теми же самыми грибами. Там, знаете, какие специалисты водятся? Сейчас у меня знакомые есть и опыт кой-какой, неделя максимум – и вы с настоящим шаманом у костра оттопыриваетесь! Вы сами подумайте, раз уж вам так в эти бездны нырять приспичило, что лучше – с мальчиком-одуванчиком туда отправляться или с шаманом настоящим? И результат, и безопасность! И антураж, если уж на то пошло, – Павлик подтвердил высоченное качество антуража и всего вышеупомянутого оттопыренным большим пальцем. – В джунглях Перу всяко лучше заныривать! Да и результат там гарантирован, и с точки зрения безопасности вашей психической куда надежнее.

– Вы, как коммивояжер, – Игорь Сергеевич потянулся, разминая затекшее тело, а затем без всякой улыбки пристально посмотрел в глаза взволнованному собеседнику. – Только не совсем удачно у вас все выходит, как я отметил уже. То оды лекарству от всех напастей поете, то вдруг о здоровье моем психическом заговорили. Противоречия тут не наблюдаете, нет?

– Нет, – твердо заверил его Павлик. – Нет тут никакого противоречия. Да и вы меня либо не поняли, либо сознательно все упрощаете. Я ни разу не говорил, что субстанции эти – от всех болезней средство! И уж тем более – средство для всех! Их что, – он начал горячиться, – просто так, что ли, запретили? Я ж говорю: это вам не шампиньоны ни разу! Для психи всяко опасность существует. Да, иногда все это чудеса творит, но не со всеми! – он горестно покивал. – Некоторым такое в принципе противопоказано! Да, в сознании, конечно, – ко всем проблемам ключ. Но это ж не аспирин: принял – и температура сгинула… Это же специфическое средство, и путь это специфический! В Древней Греции, кстати, где на мистериях подобные субстанции принимали, так туда только избранных допускали! Это инициация ведь, готовым быть нужно!

– Понял, – Игорь Сергеевич усмехнулся, – и принял. Вы, значит, избранный, а я, значит, нет?

– Орел наш Говинда! Да я же не про то совсем! Я к тому, что на такое серьезное мероприятие с профессионалом идти нужно! А почему вы с шаманом-то не хотите? Вы ж разумный человек, и вам ведь результат важен, если причина такая веская у вас!

– А тут просто все. Нет у меня недели, молодой человек. Нет у меня недели на подготовку. Ни недели нет, ни даже четырех дней.

– Э-э-э!.. – затормозил Павлик. – А сколько же у вас времени-то есть?

– Три дня. Сегодня, завтра и воскресенье…

– Охренеть! Три дня! Да вы что, всерьез думаете, что за этот срок организовать все можно?

– А что организовывать надо? – Игорь Сергеевич напряженно подался вперед. – Что нужно-то вообще для этого?

– Нужно? – ошарашенный Павлик чесал затылок. – Ну место, во-первых… Но это-то ладно, не вопрос, как говорится. Мест хороших навалом.

– А где происходить все должно?

– На природе. Только на природе, Игорь Сергеевич. Можно, конечно, по-другому все сделать, но это шляпа получится, а не церемония…

– Дача моя подойдет? Там и природа, и нет сейчас никого.

– Не, если вам действительно церемония нормальная нужна, то нет. Только природа, и место, вам незнакомое. Чтобы цепляний никаких не было.

– Ладно… А еще что?

– Ну грибы, собственно, нужны, хотя с этим, правда, проблем особых нет. Есть у меня, конечно, заначка. Для себя берег, но раз такое дело…

– А еще?

– Да все вроде бы. Если согласия моего не считать…

– А ваше согласие, оно есть? – Павлик снова отметил странную напряженность во взгляде владельца заводов, газет и пароходов.

– Руки выкручиваете, – он болезненно скривился. – Понятно: вы мне – и одно, и второе, и экспедицию… Как я вам теперь отказать могу?

– Если вы всерьез думаете, что я так рассуждаю!..

Казалось, собеседник обиделся не на шутку. Павлик примиряюще махнул рукой.

– Бросьте, это я выразился просто неудачно! Ничего я такого не думаю… Только вот срок маловат для подготовки. И экспедицию нашу отменять придется.

– Нет, – Игорь Сергеевич отрицательно покачал головой. – Ни в коем случае. Это – в приоритете. А совместить это как-то можно?

– Совместить? – Павлик с сомнением покрутил головой. – В теории вопроса, можно, конечно. Мы же как раз на природу и едем. Если вначале машину вызволить, то потом можно и церемонию организовать…

– Ну и отлично! Вот и замечательно, раз так удачно все у нас организуется!

Было очень похоже, что Игорь Сергеевич внезапно испытал невероятное облегчение: на его лице вновь воцарилась фирменная широкая улыбка, отчетливо читавшееся во всем облике напряжение разом исчезло. Он откинулся на спинку стула и подлил себе остывшего чая.

– Только человек еще нам один понадобится, – теперь пришла очередь Павлика напряженно размышлять, и он всецело отдался этому процессу, периодически принимаясь жевать нижнюю губу и собирать лоб в гармошку. – Причем, специально обученный для этих целей человек…

– Зачем? Зачем нам еще кто-то нужен?

– Нужен, – мрачно заверил его Павлик. – Без этого никак. Вы, извините, мужик здоровый, опыта не имеете, пес его знает, чего ждать от вас на церемонии-то? Тут третий и опытный явно лишним не будет!

– Ну вы даете! – расхохотался Игорь Сергеевич. – Вы меня что, вязать там собрались? По рукам и ногам?!

– Вязать – не вязать, а подстраховка нужна. Вы, извините, уж чересчур легкомысленно к этому делу относитесь! Еще раз повторюсь: это мое мнение конечно, не более, но! Церемония, правда, может помочь со многими вопросами разобраться, но она вам – не шутка ни разу! Не игра, не забава… Это серьезный опыт! Может быть, самый серьезный, какой только в вашей жизни и был! Я бы на вашем месте еще раз хорошенько все обдумал – настолько ли у вас серьезно все, чтобы такими вот инструментами пользоваться.

– Я обдумал, – хозяин жизни улыбнулся и утвердительно покивал. – Поверьте мне, я очень хорошо все обдумал.

– Верю, – Павлик сопроводил свое поражение долгим вздохом. – Ведь, как задницей, чувствовал я, что чем-то таким закончиться все и должно! Не поверите, ведь действительно предчувствие какое-то было. И совпадение это – никуда не собирался сегодня, а тут как потащило меня на Чистые Пруды… Тихий голос в голове, – он снова вздохнул. – А тут – вы. Ладно, принято решение – значит, принято! Только вот с Андреем вашим что-то решить нужно. Вы же с ним, как я понял, всегда ездите?

– С ним. А в чем проблема-то?

– Как по мне, так никакой проблемы нет. Но он, как мне кажется, лишним будет. Разговоры всякие, то, се… А девать его куда, когда мы на церемонию поедем? Можно, конечно, у вашего Иваныча его оставить, но тут уж сами смотрите. Это же ваш водитель все-таки. Вам лучше знать, что ему полагается слышать и видеть, а что – нет.

– Да, – Игорь Сергеевич призадумался. – Вы правы, пожалуй. Только вот в чем дело – не рулю я уже около десяти лет. Не сажусь за руль то есть.

– Да вы что?! – изумился Павлик. – А что такое, если не секрет?

– Секрета нет, – усмехнулся тот. – В аварию попал. Сам за рулем ехал, в те края, кстати. Тоже в Вологодскую область, на охоту. Укачало меня, видимо. Вот и ушел в кювет на полной скорости. Машина – под списание, на самом – ни царапины, не поверите! Но с тех пор, видимо, психологический барьер у меня образовался. Если хотите, страх определенный. Так что же нам с водителем делать-то?

– Слушайте, Игорь Сергеевич, – Павлик искоса посмотрел на него. – Если вы не сильно переживаете, так я бы мог за руль сесть. Если что, может, машина у вас какая попроще есть. Чтобы за «гелик» свой вы не так переживали…

– Вариант! – собеседник одобрительно кивнул и усмехнулся. – Только нужды нет машину менять. Я к этой привык, а переживать за вещи, – он махнул рукой, – за кого вы меня принимаете? Расстояние не близкое только, чтоб одним днем. Не устанете сами-то?

– Семьсот километров? Я за один день тысячу четыреста проходил, когда в Астрахань на рыбалку мотались. Семьсот – семечки по сравнению с этим!

– Чудесно! А мне что брать нужно, как готовиться?

– Брать? Голову нужно брать, – Павлик хмыкнул. – А если серьезно – одеться потеплее. Вы не смотрите, что лето и жара на дворе. Ночью на природе всяко сложиться может. А в остальном – подумайте еще, может, какие другие варианты найдем для решения вопроса вашего?

Хозяин жизни досадливо отмахнулся, словно предлагая больше не возвращаться к теме.

– А кто еще поедет?

– Да есть тут один покоритель межгалактических пространств. Я бы, конечно, кого-то другого предпочел, а в идеале – брата Анатоля… Но его, как назло, сейчас в России нет. Отъехал на месяц. Придется этого брать. И опыт есть у него, и очко, случись чего, не сыграет – железное…

– Однако, – Игорь Сергеевич с усмешкой покачал головой.

– Зря смеетесь. Если начистоту говорить, то это самое главное, что нам всем нужно будет. А вам – особенно! Только очко железное способно помочь джедаю противостоять натиску непознанного. В идеале – настолько железное, чтобы лом металлический перекусить могло!

– Да я вроде бы не из пугливого десятка!

– Не сомневаюсь. Только это все привычного мира вашего касается. А о том, что вас ждет, вы же вообще никакого представления не имеете…

– Но вы же справляетесь как-то с этим?

– Справляюсь. При помощи железного очка, кстати, и справляюсь, – мрачно кивнул Павлик. – Вы что, думаете, я не боюсь? Боюсь, да и еще как! Каждый раз, как иду, так и срусь, что котенок маленький! На краю бездны только дебилы полоумные смелыми остаются. А нормальный человек боится, конечно. И ссытся, и срется, бывает…

Игорю Сергеевичу показалось, что гость помрачнел еще больше. Тот же посидел молча, поразглядывал поверхность стола, а потом поднял глаза, и собеседник поразился внезапной перемене: на его лице не осталось и следа улыбки, а само оно казалось очень древним и словно бы высеченным из грубого камня. Некоторое время этот новый Павлик пристально смотрел в глаза своему оппоненту, а потом кивнул, соглашаясь с собственными мыслями, однако на его губах кривилась невеселая улыбка.

– Только как не ссысь и не срись, а судьбу джедая все одно изменить невозможно…

– Судьба джедая! Звучит романтично!

– Вижу, что для вас сейчас это так, слова мертвые и пустые. А я ведь не шучу ни капли, когда вам такие вот вещи говорю. И романтики здесь никакой нет. Звучит да, красиво, романтично. Сразу «Звездные войны» перед глазами, хрень всякая киношная. А по сути если, так судьба джедая – это по лезвию бритвы путь. Шаг влево, шаг вправо – и все, амбец. Налево шагнешь – здравствуй, уютная палата с мягкими стенами, вправо шагнешь – добро пожаловать на погост. И третьего пути тут не дано, и романтики нет, как ни ищи. Пропасть только и мост узкий, а ты по этому мосту идешь. И идешь один! А если и есть рядом еще пара человек таких же контуженных, так от этого не меняется ничего. Каждый из вас в одиночку идет. И каждый – без права на ошибку.

– Красиво расписываете! А говорите, никакой романтики…

Лицо Павлика окончательно закаменело.

– Я же сказал вам: мертвые для вас это пока что слова. Вам, наверное, кажется, что молодой падаван жуть нарочно гонит, чтобы значимость собственную показать да красками нарядными образ свой разрисовать. А я вам еще раз повторю: задумайтесь над тем, что я до вас донести пытаюсь. Если я говорю «погост» – значит, погост. Это не больница, не доктора, не случай какой несчастный, а именно она – смерть. Если – «палата со стенами мягкими», то так и есть оно, без всяких преувеличений и натяжек. На этой территории игры заканчиваются, и мирские законы не работают больше. Хоть ты бомжом последним будь, хоть аллигатором самым известным, тут совсем другие правила действуют. А чтобы вы не думали, что это я краски сгущаю, я вам великого человека могу процитировать, который на сей счет вполне конкретно выразился.

Он еле заметно кивнул и негромко, но отчетливо произнес:

– На коротком пути есть три опасности: болезнь, сумасшествие, смерть.

– А кто это сказал?

– Да бог его знает. Кое-кто самому Будде эти слова приписывает – принцу Сиддхартхе, который потом Буддой историческим стал, кто-то другого автора называет. Но суть-то от этого не меняется ни разу. Тот, кто эти слова сказал, на все сто четыре процента знал, о чем говорит. И можете на слово просто поверить: видел я и тех, кто налево оступился, и тех, кто направо. Со всеми вытекающими из этого последствиями. И я, когда вам раз за разом повторяю, чтобы вы подумали получше, не понты тут корявые колочу, а о вас же и забочусь в первую очередь.

– Но вы-то смогли ведь через это пройти?

– Смог. Только что значит – пройти? Я до сегодняшнего момента смог, а как оно дальше сложится, одному Орлу нашему Говинде известно. Это же процесс, Игорь Сергеевич, в котором никакого конечного результата быть по определению не может! Знаете, как в той песне поется: «И вечный бой, покой нам только снится!» Вот так и тут: одно прошел, другое, но этих «одно» и «другое» еще вагон с маленькой тележкой впереди. И потом, вы ведь опять фундаментальную ошибку делаете, – Павлик хмыкнул, пожал плечами и лукаво подмигнул своему оппоненту. – Я джедай! И те, кто такой дорогой идет, кто этот путь выбирает, они из этой же касты быть должны! Тут ведь проблема не в церемонии как таковой, а в формате ее. Когда шаман для пациента церемонию проводит – это одно, но вы-то джедая ее провести просите! А если у меня опыта не хватит? А если пойдет что не по плану? Да, в сознании – ключ и к проблемам ко всем нашим, и к болячкам, и к прочим траблам, которыми жизнь так богата. Но и игры с сознанием опасность в себе великую таят! Вот отсюда все предупреждения мои и есть…

Игорь Сергеевич на миг о чем-то задумался, потом улыбнулся и кивнул.

– Понял и принял, как говорится. А чем, кстати, джедай от шамана отличается? А то я в вашей классификацией пока не очень ориентируюсь…

– Джедай – ступень переходная. Еще не шаман, но уже и не людь нормальный и обычный, – Павлик задумчиво покивал, вытянул из пачки сигарету и принялся тихонько постукивать ею по столу. – И еще неизвестно, станет джедай шаманом или нет. Если пройдет по лезвию бритвы над пропастью – станет, а если ошибется, то конец один.

– И какой же, если не секрет?

– Смерть, – Павлик помрачнел еще пуще и прикурил сигарету. Выпустив клуб дыма, он слегка скривился и утвердительно покивал, глядя куда-то сквозь реальность. – Один тут конец, как ни крути.

– А почему это так?

– А очень просто все. Если человек к тайне прикоснулся, он либо до конца путь пройдет, либо в могилу ему дорога. Если не пройдет он путь до конца, то как в промежности окажется – ни туда, ни сюда. Тому, кто к тайне прикоснулся, обратной дороги в мир людей уже нет. Вот и получится, что убила его тайна. Или путь убил, как уж кому нравится больше.

– Интересная перспектива, – владелец газет и пароходов задумчиво покрутил головой и отпил остывшего чая. – Одно мне не ясно: зачем судьбу такую выбирают?

Павлик недоуменно повел плечами:

– Ну вы даете, однако! Да кто же тут чего выбирает-то? Вы что, думаете, джедаем быть – это выбора вопрос? Проснулся кто-то с утра, выпил кофе чашечку и сидит рассуждает себе, глядя в окружающее пространство: а не стать ли мне, дескать, джедаем? И почетно, и выгодно, и ненакладно… Так, что ли, по-вашему, происходит? Нет, Игорь Сергеевич, тут о выборе речь в принципе не идет. Джедаями рождаются, а не становятся. Почему кто-то джедаем рождается, а кто-то – нет, не спрашивайте. Нам здесь только констатировать факты упрямые можно, а объяснения пускай пандиты под баобабом ищут. А если уж родился джедаем, то выбора у тебя – как у девушки в, извините, пубертатный период. Девушки ведь тоже мучаются, когда созревать начинают: то прыщи, то месячные. Но ни одной ведь в голову не придет о судьбе своей печалиться: вот хорошо бы мне мальчиком родиться! У тех, мол, всего-то две проблемы: эрекция и поллюции – да и те, если разобраться, и не проблемы вовсе, а так, временное неудобство бытовое. А тут – одни напасти сплошные… Но девушки-то не мыслят ведь так? Они свою судьбу принимают и с ней живут. Вот и с джедаями такая же точно история.

Игорь Сергеевич добродушно расхохотался и лукаво подмигнул.

– Так мне, получается, не светит? Джедаем стать?

– Так я тоже до поры до времени и думать об этом не думал, – Павлик пожал плечами и аккуратно затушил сигарету. – Тут ситуация сложиться должна, чтобы вы сами с собой разобрались: кто вы по праву рождения и по жизни. А ситуация, в любом случае, краем должна быть. Только на краю самом и видно, что сущность из себя представляет. Людя от человека в наш век только на краю различить можно. Слова-то красивые говорить всякий горазд, а перед лицом грозного и непознанного красивым бла-бла-бла ни фига не обойдешься, я вам доложу. Встанете на край, а там сами все увидите и поймете.

– Не дай бог…

– А что – не дай бог? Тут каждому рано или поздно на этом краю оказаться придется. Я уж не знаю, в курсе ли вы, но устроено все так, – Павлик улыбался и кивал с легонькой ехидцей. – Хоть семьдесят лет, хоть сто двадцать, а от края никуда, один пес, не деться. Так что «не дай бог» ваше, не актуально оно ни разу. Другое дело, что и жизнь джедая – не чета людской. А уж шамана – так и подавно…

– Все ясно! Будем считать, что инструктаж предполетный вы для меня провели. А что еще мне будет нужно? – Игорь Сергеевич улыбнулся. – Кроме уже озвученных вами тактико-технических характеристик? В виде, – он немного замялся, – готовности ко всему и решимости?

– Очка железного, вы хотели сказать? – уточнил ехидно Павлик. – Тут, извините, никакой решимостью и готовностью вам не обойтись. Очко железное, – он закатил глаза, – это, смею вас заверить, ни фига не решимость и не готовность! И не ко всему, если уж говорить начистоту, вам готовиться нужно, а к смерти!

– Да бросьте, – собеседник поморщился. – Вы уже действительно палку перегибаете. Как будто запугать меня хотите!

– Ни разу! Тут расчет простой. Если вы к смерти готовы, все остальное вас вряд ли удивит сильно или там разочарует… А тут риск такой есть… В потенциале, конечно. А так-то, кроме этой вашей решимости и готовности, – Павлик задумчиво пожевал губу, – мяса еще не есть. Лучше бы, конечно, вам вообще пару дней на воде посидеть, если осилите. Секса никакого, ну, и в идеале если, бизнес ваш на это время из головы выкинуть! – он заметил, как его собеседник болезненно скривился при этих его словах. – Ну или думать о нем поменьше, а все остальное я обеспечу. Спальники, палатки, котелки, кружки – слава богу, походный набор имеется. А церемонию мы с вами рядом с тем местом и проведем, где «гелик» мой сидит. Думаю, лучшего варианта и искать не нужно. Странное место там, но сильное!

Игорь Сергеевич согласно кивнул. Казалось, когда детали предстоящего экспириенса приобрели отчетливые очертания, он повеселел: на лице у него снова заиграла прежняя уверенная улыбка. Он протянул гостю руку и чуть наклонил голову.

– Благодарю вас, Павел, что согласились!

– Рано благодарите. Потом, если все нормальной пройдет, там и поблагодарите. Если будет за что, – он пожал руку хозяина жизни и покачал головой. – Вот уж воистину, неисповедимы пути твои, господи…

– У меня хорошее предчувствие! – владелец газет и пароходов улыбнулся шире прежнего и поискал глазами официантку. – Ну что, молодой человек, по коням? Вас подбросить куда-нибудь?

– Нет, спасибо. Я тут еще в магазин один хотел заскочить, рядом совсем. Так что я – пешочком.

– Как скажете. Последний вопрос: как нам с вами пересечься, чтобы машину вам передать? Я бы завтра вам ее и отдал, а Андрея отпущу тогда на выходные, чтобы с утра не дергать. Как смотрите?

– Машину? Завтра? – Павлик хмыкнул. – А ставить-то ее куда? На стоянку, разве что… А если угонят? Как я с вами потом объясняться буду?

– Бросьте! Ничего с ней не сделается. А если угонят, стало быть, как вы выражаетесь, такая уж у нее судьба! Вы мне только ваши данные паспортные скиньте на почту, чтобы я вам доверенность написал. Почту Татьяны помните, куда резюме свое сбрасывали?

– Помню, – кивнул Павлик и тоже начал выбираться из-за стола. – Значит, на связи завтра?

– На связи, – согласным кивком подтвердил Игорь Сергеевич. Он еще раз пожал Павлику руку и двинулся к черному «Гелендвагену». Молодой человек посмотрел ему вслед, опять тяжело вздохнул и неторопливо побрел в сторону «Белых облаков», размышляя по пути о странном и внезапном желании типичного московского аллигатора.