Илья смолкает и с той минуты производит впечатление безмозглого истукана, с изредка подрагивающими заснеженными ресницами.
Голос, временами переходя, в быстрый птичий щебет, продолжает диалог с Митей.
–Только один, только один из этих людей спасется именем Закона Сибири…
Что делать Мите? Мозг зашкаливает, а помощь не приходит. Даже привычные светила в небе отвалили в сторону.
Для выбора, который должен сделать молодой красноярец, не хватает сил.
Человек падает между коконом и истуканом. Руки его пластаются так, что правая указывает на спеленатого «Урановского», а левая –на другого «ближнего», парализованного прикосновением чучуна.
Никто тогда не сказал Мите, что он может больше…куда больше!
Так или иначе, но он Митя долго оставался немым и неподвижным. Да и чучуна не отличался терпением, таким же большим, как его тело. Он устал ждать и ушел. Просто пошел по своим делам. Напоследок оглушительно свистнул, как делал исстари – разбойничьим посвистом.
Свист казался роковым – он отнял слух у Мити.
…Спустя некоторое время истукан дрогнул и зашевелился.
Поднял голову и распластавшийся на снегу человек.
Встав на четвереньки, он долго мотал головой из стороны в сторону, пока не сказал:
– Раз, два, три. Ох. Кажется, я оглох.
Недвижимым остался лишь «кокон». Второй спутник протянул к нему руку и она, будто отдельная сущность, двигая пальцами, как крохотными ножками, принесла ладонь к лицу спеленатого человека.
– Нет-нет…Он спит…
Но бывший прежде истуканом, вскочил на ноги. Не разбирая пути, он бросился в сторону. Забыв про лыжи, сковавшие ноги, застопорился на месте. Упал с размаху на снег. Перевернулся, встал, кряхтя, и пошел прочь, но уже старчески согнувшись и едва передвигая ноги.
Оставшийся не смотрел вслед товарищу, с которым только вчера подружился. Он то скидывал, то снова одевал шапку, шепча: «Раз, два, три – проверка слуха…» Затем махнул рукой, вздохнул и опустил взгляд на «кокон». Обошел его со спины и рассмотрел торчащие из спины остатки ГагарыМ.
–Не гагара ты, а ворон. Прав был мой друг Илья.