Господин Жеребов прибыл из подшефного хозяйства, под самую завязку дня. Он вошел вместе со знакомым Илье низкорослым проводником – шумный, пахнущий морозом, тайгой и оленями.
– Аум сваале.
Обнялись, похлопали друг друга по плечам, как положено братьям по крови –служилым людям.
Жеребов подтвердил прибытие Урановского в Ванувару два-три дня назад – запамятовал, правда, точно, когда. Очень уж много дел свалилось на голову: зима – период оленеводческой страды. Оглядев ворсинку, сказал, что черно-бурые лисы здесь не водятся, да и зачем? Если на все про все оленьих мехов по горло хватает.
– Олень –безотходное и экологически чистое животное, – сказал он. – А шуба у вашего беглеца была из белого каракуля. Я видел и посмеялся. Шапки, правда, не помню. При мне был без нее. – Он раскатисто рассмеялся. – А че на мелкомасштабное дело аж из Москвы прислали? Своих, красноярских, не хватает?
– Люди пропадают, как вы пишете, массами. Это не мелочь, Теодор Иванович.
– Илья Семенович, поймите, перестраховщики они. Я имею в виду здешний народец. Да, пара-тройка пропащих зафиксирована, може, с женами поссорились и сбежали…но если вывести среднее арифметическое за несколько лет, то разницы с соседним регионом не увидишь. Один и тот же уровень держится, как ни странно, со времен царской России. Ей богу.
Илья почувствовал неувязочку. Припомнились слова Христины: «Это меня Жеребов попросил». Но Жеребов об этом ни слова, только переиначил известную поговорку на свой лад, не заметив, что не в свою пользу, да это ему, видимо, было все равно:
– Есть, как говорится, правда, и есть статистика. В общем, советую вам, юноша, отдохнуть у нас тут по полной. А возможности есть. Воздух чистый, пища экологическая. А вы на охоту сходите. Вот, Алешка, места знает, где глухари водятся, подледный лов опять же. Эндемиков уйма. Сюда москвичи приезжают нервишки подлечить. Чего еще-то?.. Хошь, к самому Олей-ны свожу на Карское море. На вертолете казенном –ух! –прокатимся с ветерком. Это наша достопримечательность. Гордость. Настоящий шаман у нас родился. Отшаманит что угодно, перешаманит кого хошь. Ему почти сто двадцать. Падение метеорита захватил. А с пропажами я сам разберусь.