Бог, отвечая на Самуилову скорбь, говорит слова, которые разоблачают суть происходящего: «не тебя отвергли они, а Меня, чтобы Я не царствовал над ними». Эти слова нельзя понимать поверхностно, как утверждение Божьей уязвленности или упрек в неблагодарности. Это – диагностическое высказывание. Народ просит царя не потому, что отвергает Самуила, и даже не потому, что хочет лучшего управления. Он отвергает саму структуру взаимоотношений, в которой царствует невидимый Бог. Его больше не устраивает власть, зависящая от различения, от пророческого слова, от ощущения присутствия. Он хочет власти, которую можно видеть, подчиняться ей, управлять ею, а значит – и укрыться за ней. Царь – это способ не иметь дело с живым Богом напрямую.
Самуил, предупреждая народ о том, что сделает с ними царь, вскрывает логику власти, возникшей из страха. Его слова предельно конкретны: царь возьмет ваших сыновей и дочерей, ваши поля и виноградники, ваших слуг и слуг ваших слуг. Он будет строить свою систему, и вы окажетесь в ней не как избранные, а как обслуживающие. Это не месть и не приговор – это естественное следствие выбора: когда вы просите заменить голос системой, вы получаете систему со всеми ее последствиями. Когда вы отказываетесь от внутренней ответственности, вы получаете внешнюю дисциплину. Когда вы больше не хотите слышать, вы начинаете подчиняться. Так власть приходит не как бедствие, а как ответ на утрату доверия.
Царь в этом контексте – не только правитель, но фигура, на которую проецируется то, что раньше удерживалось в отношениях с Богом. Он становится носителем порядка, гарантом безопасности, источником справедливости – всем тем, чем раньше был живой Господь, говорящий с народом. Но, в отличие от Бога, царь требует подчинения без различения. Он действует по своей воле, он не нуждается в отклике, он управляет, а не зовет. И в этом – главное отличие: Бог всегда требует встречи, царь – повиновения. Бог не гарантирует результата, но зовет к пути; царь обеспечивает результат, но гасит путь. Народ, попросив царя, получает форму, но теряет присутствие. Он получает порядок, но отказывается от доверия.