Слышать, не зная – значит быть способным удержать внутреннюю напряженность между тем, что воспринимается как зов, и тем, что не подкреплено ни внешним подтверждением, ни логическим следствием. Авраам не получает ни плана, ни объяснения, и тем не менее продолжает идти. Это движение не строится на уверенности в результате, но на узнаваемости самого обращения. Вера, в этом смысле, – не абстрактная способность верить в нечто, а конкретная способность различить голос, даже когда содержание его остается неясным. Не знание порождает доверие, а доверие открывает путь к опыту, в котором различается нечто большее, чем можно было бы постичь изначально.
Вера становится не состоянием ума, а формой слушающего восприятия, в которой человек не замыкается в себе, но остается открытым к тому, что не может быть сведено к формулировке. Это не «согласие с невидимым», а способность быть затронутым тем, что еще не обрело очертаний. И так, в этой уязвимости – в отсутствии опоры и ясности – проявляется не слабость веры, а ее глубинная связность с живым откликом, с тем типом различения, который не полагается на гарантии, но продолжает слышать – потому что невозможно не слышать. Поэтому обетование не следует понимать как соглашение, обеспечивающее результат, – оно продолжает ту же интонацию призыва, в которой вера не требует знания, а направление открывается не через ясность, а через удержание внутренней включенности в то, что еще не имеет формы.
Когда речь заходит об обетовании, существует искушение воспринимать его как форму обещания, как некий контракт между Богом и человеком, в котором первое определяет второе, а выполнение условий ведет к гарантированному результату. Но в случае Авраама обетование не оформлено как договор, не сопровождается системой условий, не подкрепляется образами успеха. Оно является не системой обеспечения, а открытым контуром будущего, который не заполняется заранее определенным содержанием, а предлагает направление, остающееся принципиально нефиксированным. Эта незавершенность превращает обетование не в инструмент религиозной или политической мобилизации, а в форму бытийной вовлеченности: человек идет, не зная, что будет, но зная, что идти – необходимо.