Ты думаешь, ты жив. Ты думаешь, что если тело движется, рот говорит, пальцы печатают – значит, ты есть.
Но это – фантом.
Ты существуешь, но не живёшь. Ты функционируешь, но не чувствуешь. Ты – в мире, но не в себе.
Когда-то ты жил в теле. Боль отзывалась криком. Радость – мурашками. Любовь – трепетом.
Ты чувствовал, как каждая секунда дышит. Ты замечал краску заката, хруст снега, взгляд прохожего, дрожь внутри, когда не знал, что сказать. Ты был настоящим.
А потом – начал умирать.
Не сразу. Не драматично. А так, как умирает огонь – от недостатка воздуха.
Ты стал меньше дышать – глубоко. Меньше чувствовать – ярко. Меньше доверять – целиком.
Ты выучился жить как не ты.
Быть «удобным», «адекватным», «умным». Быть тем, кого не отвергнут. Быть тем, кого «можно понять».
Сначала ты перестал плакать. Потому что «неуместно».
Потом ты перестал кричать. Потому что «нельзя злиться».
Потом – не замечал больше, как сердце щемит, как дыхание сбивается, как голос дрожит. Ты называл это «самообладанием». Но это была анестезия.
Ты обезболил себя – чтобы остаться. И тем самым – перестал быть.
Ты стал неуязвимым. Но и неживым.
Ты больше не падаешь – но и не взлетаешь. Ты больше не ошибаешься – но и не пробуешь. Ты больше не страдаешь – но и не любишь.
Онемение – это не защита. Это форма медленной смерти.
Смерти, в которой ты присутствуешь – как наблюдатель, как статист, как механизм, как «адекватный человек», но не как живой.
Ты в безопасности. Но внутри – тишина.
Не тишина духа. А мертвая зона.
Где чувства перестали быть чувствами, а стали словами, диагнозами, объяснениями.
Ты всё понимаешь. Но ничего не переживаешь.
Ты жив, но не проживаешь. Ты здесь, но не в себе. Ты цел, но не цельный.
И это не потому, что ты плохой. И не потому, что не заслуживаешь. А потому что слишком долго пытался выжить.
А жизнь – не про выживание. Жизнь – про полноту. Про риск. Про пульс. Про контакт.
Ты привык терпеть, держаться, контролировать. Но тебе не нужно быть крепким, чтобы быть живым. Тебе нужно – быть собой.
А «собой» – это значит:
– дрожать, когда страшно, – рыдать, когда больно, – пылать, когда любишь, – падать, когда не можешь.
И подниматься – не потому что надо. А потому что внутри что-то снова дышит.
Онемение можно расстопить. Не через силу воли – а через честность. Не через аскезу – а через возвращение к простому:
– «Я не чувствую – и мне страшно». – «Я не живу – и мне больно». – «Я хочу ожить – но не знаю, как».
С этого начинается оживление. Не с образа. Не с усилия. А с признания, что ты исчез. И хочешь вернуться.
Ты не умер внезапно. Ты просто отключался от себя – шаг за шагом.
Каждое «потерпи», Каждое «не время», Каждое «ещё чуть-чуть» – превращали тебя в призрак.
Но ты можешь вспомнить себя.
Через тело. Через дыхание. Через боль. Через голос. Через слёзы. Через шаг навстречу себе.
Ты не потерян. Ты просто был долго не дома.
И дом – это не место. Это ты сам. Настоящий. Настоящая.