Незаметность простых вещей неслучайна. Возникает нужда, надо решить проблему. Иногда непростую, придется заглянуть себе под ноги – крепко ли стоим, туда ли ступаем? Крепко стоять на ногах необходимо, это бесспорно. Но и видим мы в своей нужде не сами вещи, а дело, с этими вещами связанное. Отсюда взять, сюда добавить, пересчитать и сложить в нужном порядке. Возможно, мы создаем что-то свое и из себя, а потом навязываем остальным. На этот счет даже есть теории, в свое время они были в ходу. Жиль Делёз, а потом и Мераб Мамардашвили, говорили, что сначала мы создаем что-то, произведения, а потом усматриваем в них истины. Очень все это похоже на правду. И на вещи можно посмотреть как на знаки. Если вещи для нас только знаки, пусть это будут знаки не взлетов и падений, важных дел, напротив, бесполезных, не важных, упускаемых из виду отношений. Понимаю, странное допущение, несвоевременное, даже архаическое, но только так можно оставить за вещами право сопротивляться, уберечь себя от нашей попытки включить их в деловой распорядок. Расположить на одной плоскости, прописать правила обращения, распределить, отмерив доли. Так мы смотрим на вещи, прикидывая, что с этим можно сделать, куда приспособить, на что обменять. Между тем, неприметные вещи, те, что еще не стали для нас знаками важных дел, лишенные опеки, живут своей жизнью. Они что-то делают и с нами, только мы этого не замечаем. Как говорить о неприметных вещах, не связывая их «насущным делом» и оставляя за ними право представлять себя самим? Неприметные вещи ничего не утаивают. Они всегда на виду. Это мы чего-то не видим, хорошо экипированные «пониманием» – мы знаем, чего нам надо, и как мы этого добьемся. Вот эту оснастку взгляда и стоит ограничить. Неужели мы разучились смотреть на вещи естественно, не из своих нужд? И на этот счет у нас есть теория, много чего объясняющая, все расславляющая по местам: нет никакого «естественного взгляда», выдумка это, есть только «конструкции», нами же созданные, на нужды отвечающие. Хорошо. Попробуем тогда оснастить себя возможностью не торопиться выводить на свет все, помня о своей предвзятости и допуская самопроявленность вещей.